Вслед за тобой - Барбара Картленд

Глядя на Микаэлу, Синтия поражалась, как та могла выдерживать подобный фарс — а ведь это был именно фарс! Роберт, разыгрывающий гостеприимного, радушного хозяина и краем глаза следящий за каждым шагом дочери, не уверенный, оказывает ли на нее должное воздействие воя эта роскошь, щедрость и суматоха.

Микаэла, бледная, прелестная, очаровательно-загадочная, послушно участвует в устроенном ради нее празднике жизни, но ходит, танцует, разговаривает, смеется, как заводная кукла.

Синтии страстно хотелось назад в ясли, к детям, тянувшим к ней руки с искренней, неподдельной радостью или в больницу, к тяжелому труду, но здесь в обстановке бесцельной суеты ей некогда было хотя бы думать о Питере, гадать, вернулся ли он в Америку, или они с Луизой все еще в Англии.

Она грустно улыбалась про себя. План Роберта удался свыше всяческих ожиданий. Он исцелил ее от любви к Питеру, не осталось и чувства утраты.

Она не чувствует себя больше несчастной, как это ни удивительно. Свободная от всяческих уз, она лишь испытывала боль из-за Микаэлы и, глядя на нее, всякий раз горько винила себя. Бедное дитя переносит те же страдания, что и она когда-то, но с одной разницей — Микаэла сама пошла на добровольную жертву, отказавшись от любимого.

Синтия всей душой рвалась облегчить страдания юного существа. Взять бы ее под крыло, заключить в объятия, тесно прижать к сердцу, дать хоть частицу материнской любви, которой та не знала.

Но Микаэла никого не допускала в свой внутренний мир, и защитой ей служила броня холодного достоинства, поистине непробиваемая, исключавшая близкое общение или доверие и откровенность с ее стороны.

Синтия боялась за нее, она снова и снова спрашивала себя, есть ли хоть у кого-то право вмешиваться в чужую жизнь. Ведь она вмешалась; она намеренно отговорила Микаэлу следовать велению сердца.

«Вправе ли я судить, что верно, а что нет?» — смиренно спрашивала себя Синтия. И вопрос этот она задавала себе не один раз в последующие недели.

Роберт вознамерился дать грандиозный костюмированный бал, и Синтия, без сил от нескончаемых увеселений, сделала бесплодную попытку отговорить его от новой затеи.

— Слишком рано, — возражала она, — или, если хотите, слишком поздно. Многие еще в Шотландии. И вечерами уже будет холодно, выйти и погулять в саду нельзя. Куда как лучше дождаться зимы и устроить бал под Рождество.

— К Рождеству сообразим что-нибудь еще, стоял на своем Роберт. — И костюмированный бал сейчас так порадует Микаэлу.

— Я против, — сказала Синтия, — но спорить не стану. Вы устраиваете бал, вы назначаете и время.

— Весьма любезно с вашей стороны, — заметил не без сарказма Роберт.

Он встал из-за письменного стола и прошел в другой конец комнаты.

— Итак, Синтия, на сегодня, видимо, все.

Он повернулся к Синтии спиной, и она вдруг почувствовала одиночество и опустошенность.

— Роберт! — она сама не знала, что скажет, это было как крик о помощи, вырвавшийся помимо ее воли.

Он обернулся, но в эту минуту с высоко поднятой головой и холодным блеском в глазах появилась Микаэла.

Микаэла всем своим видом выражала торжество, и словно бросала отчаянный вызов. Она улыбалась, и Синтия заметила, какая это вымученная, безрадостная улыбка.

— А я искала вас обоих, — сообщила она.

Синтия поняла по ее тону, что им сейчас сообщат нечто малоприятное.

— Да? — отозвался Роберт.

— У меня для вас новость! — сказала Микаэла. — Новость, которая, я уверена, приведет вас обоих в восторг! Я выхожу замуж!

— За кого! — не сдержавшись крикнул Роберт.

— За Артура Марриотта! — был ответ. — Почему я не слышу поздравлений?

Она насмехалась над ними с безудержной и неоправданной жестокостью.

— Ты сошла с ума! — воскликнул в ярости Роберт.

— Вряд ли подходящее замечание в адрес дочери перед лицом такого события, — возразила Микаэла. Она села, нога на ногу, на край дивана. — Ты должен радоваться, что сбыл меня с рук.

Говорила она с издевкой, которая Синтии казалась горше слез. Подойдя к Микаэле, она положила руку ей на плечо.

— Микаэла, дорогая моя, зачем вы это делаете?

Резким движением Микаэла высвободилась.

— И у вас возник такой вопрос? По-моему, все предельно ясно. Я ни на минуту не сомневаюсь, вы разлучили меня с Хью лишь по одной простой причине — вы свято чтите незыблемый английский постулат: девицы до брака должны сохранять чистоту и невинность. Это и определяет вашу позицию, хотите или не хотите вы в этом признаться. Ну, так вот, я не так глупа, как вы полагаете. Вы сделали все возможное, чтобы исковеркать мне жизнь. Вы заставили меня отказаться — по крайней мере, на какое-то время — от того единственного, кого я полюбила навеки. Но не все так мрачно. Замужняя женщина в Англии может делать все, что ей заблагорассудится, если муж не возражает. А если возражает — можно развестись по суду! Итак, друзья мои, я выхожу замуж.

— Я запрещаю тебе! — вспылил Роберт.

— В таком случае, я убегу с Артуром, — спокойно парировала Микаэла. — Поверьте, он готов принять меня на любых условиях — он, представьте, любит меня.

— Но Артур намного старше, — вмешалась Синтия. — Вы будете с ним несчастной. Он скучный педант, убежденный холостяк по натуре.

— Он будет очень разумным мужем, — невозмутимо отвечала Микаэла.

Синтия встряхнула головой, пытаясь убедиться, что это не сон.

— Микаэла, — сказала она умоляюще, — не совершайте такого ужасного поступка! Это дурно, безнравственно!

— Не выйдет! — отрезал Роберт. — Я поговорю с Марриоттом.

Он решительно направился к двери, но, когда взялся за ручку, Микаэла остановила его.

— Если ты намерен с ним разговаривать, — сказала она ласково, — я тоже поговорю, поведаю правду о себе… и о тебе!

— Что ты имеешь в виду?

Синтии показалось, что Роберт, словно загнанный в угол, приготовился к защите.

— Думаю, мы понимаем друг друга, — отчеканила Микаэла. — Я намерена выйти замуж за Артура Марриотта, и лучше, если ты не будешь меня останавливать.

К удивлению Синтии Роберт уступил. Он отошел от двери к окну.

— Что же, ладно, — сказал он. — Выходи хоть за дьявола, если хочешь!

Микаэла недобро усмехнулась.

— Благодарю за позволение, сойдет пока и Артур. Свадьба через три недели. Медлить не к чему.

Выходя из комнаты, она обернулась и выпустила еще одну отравленную стрелу.

— Артур в гостиной. Я уверена, вы оба горите желанием поздравить его! — И захлопнула дверь.

Синтия обернулась к Роберту. Видно было, он невыносимо страдает. Она подумала, что лучше, пожалуй, оставить его одного, но чутье подсказало — сейчас она нужна ему больше, чем когда-либо прежде.