Любовь под снегом - Иринья Коняева

– Ну, я начала развязывать шнурки на домашних штанах его, они, ясное дело, не развязывались сперва. Э, ммм, – нечленораздельно мычала Маринка, – короче, только это случилось, он уже хотел… ну, ты поняла…

– Марина, я сама сейчас уже сдохну от любопытства! Не тяни кота за яйца!

– Взорвалась сгущенка.

– Что, прости? – Настя даже зажмурилась на секунду, переваривая мысль.

– Сгущенка. Я ее для блинов решила сварить. Хозяюшка хренова.

Настю накрыло волной истерики. Она задыхалась от хохота и давилась слезами. Размазывала косметику и похрюкивала. Стонала и корчилась в судорогах.

– Это еще не все, – сказала Марина, когда подруга немного пришла в себя.

– Я больше не выдержу, – отмахнулась Настя и снова рассмеялась. – Подожди, дай хоть косметичку достану, посмотрюсь.

– Панда как панда, – философски пожала плечами Марина. Ей до сих пор было не смешно. – Рассказываю?

– Ага, давай, – Настя уже вовсю орудовала влажной салфеткой, оттирая потекшую тушь и тени, которые блестели даже в волосах.

– Мне повезло, я вся за ним спряталась, совсем немножко прилетело, а его спина, кухня – все, просто все было заляпано этой уродской сгущенкой! Как эта малюсенькая баночка размазалась тонким слоем по всей кухне, для меня загадка. А еще большая загадка – нахрена я ее вообще варила! Положила еще в такой ковшик маленький, типа, чтобы быстрее готовилась, а крышку сняла, когда она дребезжать начала. Просто нет слов, короче!

– Да, это только ты могла догадаться, – согласилась Настя, качая головой. – Представляю, как он разозлился!

– Ты знаешь, он вообще не разозлился. Я думала, он убьет меня, честное слово. Ты бы видела эту кухню, такую, знаешь, с картинки: белая итальянская, из натурального дерева, прямо основательная такая, с резьбой красивой, но стильная, модная, не как у бабушек, плитка бежевая на полу, бледно-голубые стены. То есть, они были голубыми, – Маришка понурилась, и обладающая богатым воображением подруга снова захрюкала.

У Насти подобный опыт со сгущенкой тоже был, правда без эротической сцены. Зато без скандала не обошлось: Борис заставил отдраить всю кухню, включая шкафы изнутри до прихода с работы мамы. Сгущенка измазала кругом все, даже, казалось бы, недоступные места, и девушке пришлось хорошо попотеть, чтобы исправить последствия своей забывчивости.

То, что Александр не прибил подругу за надругательство над идеальным интерьером показалось Анастасии хорошим знаком, и она уже заранее благоволила мужчине.

– И что он сделал?

– Он меня взял на руки и понес в душ, – Маришка не поднимала головы, и Настя тронула ее за локоть:

– И? Сказала «а», говори и «б».

– Поржал над кухней.

– Поржал? Серьезно? Вот молодец! Не то, что некоторые! Пены, видите ли, им слишком много было!

Мнение Насти об Александре возросло многократно. Мысль, что при больших деньгах, можно не сильно переживать о таких вещах, мелькнула. Но девушка тут же напомнила себе, что и у Сергея деньги водились, да только повел он себя в подобной ситуации по-другому.

– Ну и вот, он отнес меня в душ, еще и что-то говорил, успокаивал. Я так напугалась, что не сразу в себя пришла. В общем, принимаем мы душ…

– Раздетые? – влезла Настя.

– Угу.

– Давай горячие подробности! – Настя потерла руки в предвкушении и даже дыхание затаила.

– Да какие подробности? Он поставил меня в душевую кабинку, сам залез следом, скинул одежду прямо нам под ноги и включил воду.

Маришка зарделась как маков цвет от воспоминаний. Даже подруге не могла она рассказать некоторые пикантные детали. Слишком личные. Пусть даже и не пошлые. Или, может быть, пошлые, но совсем немножко. Как слизывал он сгущенку с ее носа, щек, шеи. Как делал вид, что она попала и на грудь, на живот… Девушка судорожно вздохнула и проморгалась, отметая воспоминания.

– Марина, ау?

– В общем, он меня начал гладить в душе и тут…

– Выключили воду? – предположила ко всему готовая Настя.

– Нет, – Маришка улыбнулась, смешно наморщив нос.

– Свет?

– Не-а.

– Кто-то пришел? – гадала Анастасия.

– Теплее.

– Позвонил?

– Бинго!

– Мама? – проявляла чудеса телепатии подруга.

– Ага. Притом телефон был на вибрации и лежал – ты ни за что не угадаешь, где, даже не старайся, – в стиральной машинке! Там, кстати, и кое-какие мои вещи нашлись. Как оно все туда попало мы так и не вспомнили. Хорошо хоть не постирали, а то с телефоном пришлось бы попрощаться.

– Я бы сказала: надеюсь, ты не взяла трубку и продолжила обжиматься с этим невероятно крутым мужчиной в душе, но ты ведь взяла, – утвердительно сказала Настя.

– Взяла, – с тяжелым вздохом подтвердила очевидное Маришка. – Мама, конечно, вставила мне по первое число, что дома не ночевала и не предупредила, – ой, кстати! Я ночевала у тебя! – но не она стала главной причиной моего нынешнего печального состояния.

– А кто? Папа?

– Да нет, мама. Только не моя. Его.

Настя потеряла дар речи. Слишком много событий вышло для одного утра или дня – что там было у Маринки, она так и не поняла, уж больно та виляла в разговоре и прыгала с одного на другое.

– Короче, позвонила его мама и сказала, что они тут рядом и заедут через десять минут, завезут сыночку вкусняшек каких-то.

– И он что, тебя выставил? – Настя не хотела в это верить, так ей понравилось поведение Александра после взрыва коварной банки, но больше никаких вариантов в голову не приходило.

– Ну, он попытался отмазаться, даже сказал, что это будет неудобно, так как у него гости…

– Вау! Крутой чувак! – одобрила поведение мужчины подруга.

– Ага, но мама его еще больше взбудоражилась, походу. Пока он с ней говорил, я нацепила вещи из стиралки. В трусах как-то поувереннее себя чувствуешь, знаешь, особенно, когда встречаешься с женщиной, которая на тебя будет смотреть, как на мясо.

– Ну ты скажешь!

– А что тут говорить? Ну, а зачем мне с ней знакомиться? Мы же с ним не встречаемся. Так, чуть было не было. Или было. Хрен его знает, короче. Я оделась и попрощалась с ним, когда он закончил трындеть по телефону.

– Сбежала.

– Сбежала.

– И он не звонил?

– Нет.

– А на работе как? Ты была сегодня на работе? – Насте ужасно понравился Александр, и ей страстно хотелось, чтобы подруга именно с ним нашла свое женское счастье. Почему-то казалось, что это будет всерьез и надолго, а не просто повстречались – разошлись.