Муж в обмен на счастье - Вера Колочкова

– Всего доброго…

Майя не помнила, как приплелась домой после своего похода. Ничего никому не сказав, прошла сразу к себе, легла, натянув на голову плед. Хорошо под ним, темно, ничего не видно, не слышно… Только сердце стучит, как у загнанной в клетку птицы. Или как у страуса, засунувшего от страха голову в теплый песок. Хотя от звуков все равно никуда не денешься – вот скрипнули тихо и жалобно половицы под отечными материнскими ногами, вот весело и громко заговорили пришедшие домой Темка с Сашкой и тут же умолкли, остановленные болезненным маминым то ли всхлипом, то ли вздохом. И ночью было слышно, как она ворочалась на своей постели, тяжело постанывая, как плакала, пришептывая что-то свое, горестное и тихое.

А потом было обычное их утро: запах свежесваренного кофе, шкворчание яичницы на сковороде, умытые лица Темки и Сашки, мамина спина возле плиты. Обернулась навстречу – на, смотри. Никуда ты от этого материнского тоскливого лица и не спрячешься. И от мутных болезненно припухших глаз с красными прожилками тоже не спрячешься. Сбежать можешь, от завтрака отказавшись, – это да. Только куда сбежишь-то? Вечером все равно домой придешь, в те же больные материнские глаза глянешь. А вечер, он тут как тут, наплывает звенящими апрельскими сумерками, домой гонит… Можно опять же под пледом спрятаться, можно и у окна постоять, посмотреть, как стучит апрельский дождь в стекло первыми робкими каплями и они разлетаются наискосок брызгами, образуя строгие параллельные прямые, слегка подсвеченные горящей у входа в подъезд хилой лампочкой. Плюх – еще одна капля разбилась. Плюх – еще одна. Так вот и ее жизнь разбилась. Не осталось ничего целого. Только мелкие-мелкие капельки. А своей жизни уже нет. Одна дрянь осталась. Чего ее жалеть-то теперь…

Мстислава ее звонку ничуть и не удивилась. Наоборот, начала разговор так, будто давно они обо всем договорились, будто дело оставалось за небольшим – лишь детали дополнительные обсудить.

– Так, так… – задумчиво ворковала молодой адвокат в трубку. Было слышно, как шуршат переворачиваемые ею листочки еженедельника, как отхлебнула она что-то неторопливо – видимо, за чаепитием ее застал Майин звонок. – Значит, так, Майя. Жду тебя завтра вечером у себя в офисе. В шесть часов. Захвати свой паспорт, исковое заявление и повестку в суд. Если будешь опаздывать – предупреди. Все, до завтра.

– До завтра… – проговорила убито Майя в захлебнувшуюся гудками трубку и повторила уже сама для себя шепотом, грустно усмехнувшись: – Значит, завтра. Шесть часов. Офис. Паспорт. Исковое заявление. Повестка. Дрянь…

Офисом Мстиславе служила маленькая комнатуха три на три метра, в которой помещались лишь стол с компьютером, небольшой сейф и мягкое кресло для посетителей. Оказавшись в этом кресле, бедный посетитель начинал себя чувствовать, судя по всему, весьма и весьма некомфортно, то есть взглядывать на сидящую за столом Мстиславу снизу вверх. То есть поневоле это у него получалось жалко и просительно. Даже Майе при ее высоком росте пришлось задирать голову вверх. В первый раз она такой пикантной подробности с перепугу и не заметила, впрочем. Да и ладно, пусть будет так. Какая уж теперь для нее разница.

– Ну что, Майя, надумала все-таки? – улыбнулась ей Мстислава со своей высоты, коротко полоснув по лицу ярким фиалковым взглядом. – Ну вот и хорошо. И правильно. Я тебе сейчас еще и свои вопросы буду задавать, а ты отвечай, как на исповеди. Хорошо?

– Хорошо. Надеюсь, ты не будешь меня спрашивать, кто есть настоящий отец моего ребенка?

– Нет. Не буду. Эта сторона нашего с тобой дела мне вовсе не интересна, потому что она есть сугубо твоя личная, духовная да переживательная. Меня больше материальная сторона беспокоит.

– Что ж, понятно…

– Так. Теперь скажи мне, Майя, какое у вас имущество совместное нажито? Недвижимости много?

– Нет. Только одна квартира.

– И все?

– И все.

– И больше нет ничего? Ни домов, ни других квартир нет?

– Нет.

– Ну что ж… А я думала, что муж у тебя очень обеспеченный человек…

– Ну да. Обеспеченный. Теперь, когда он от дяди наследство получил, то очень, конечно, обеспеченный.

– Он на дядю работал, значит? А доход у него высокий был? В смысле – зарплата какая была?

– Зарплата была, наверное, очень хорошая. Я не знаю. Нам на все хватало.

– Ну, ладно, это я сама узнаю…

Немного нахмурив идеальный высокий лоб, Мстислава сделала короткую пометку в блокноте, потом замолчала многозначительно, постукивая концом авторучки по длинному розовому ногтю. Потом продолжила задумчиво:

– А скажи, Майя… Квартира у вас на кого оформлена?

– В равных долях, на меня и на Лёню. Я не хотела, чтоб на меня, но он сам на этом настоял.

– Ну что ж, уже хорошо… Это очень даже хорошо…

Она еще немного подумала, еще постучала по ногтю ручкой, потом, будто встрепенувшись, распрямила спину и взглянула на Майю с прежней улыбкой:

– Значит, так, Майя. Стратегия у нас будет такая. Взыскиваем через суд алименты, но на немедленной их выплате особо не настаиваем. Пока идут кассации, пересмотры, времени много пройдет. Пусть они копятся себе помаленьку. А как сумма большая образуется, в счет их выплаты наложим арест на долю мужа в квартире и переоформим ее на тебя. Алименты большие, так что, я думаю, года за три, за четыре сумма необходимая скопится.

– Как – за три? Это что, суды будут так долго наше дело разбирать?

– Ну да. А ты как хотела? Бывает и дольше. Да пусть, пусть долго! Нам же это на руку! Тебе обязательно надо всю квартиру в собственность получить. А если она по долям будет – ты никогда свою долю не продашь. Это сложно. Тем более, как я понимаю, второй собственник будет за границей проживать. Так что придется тебе эти три-четыре года на одну зарплату пожить. В свое же благо. Зато потом сможешь ее продать очень выгодно. Знаешь, как сейчас цены на недвижимость выросли?

– Не знаю, Мстислава. В общем, делай как хочешь. Как считаешь нужным. Я тебе полностью доверяюсь.

– Стало быть, и на суд со мной в Питер не поедешь?

– Нет. Не поеду.

– Что ж, и правильно. И не надо. Все испортишь только, с твоими-то сомнениями. Тем более твой муж, я думаю, тоже на суд не придет – адвоката своего отправит. Кстати, он еще здесь или уже уехал в свою Германию?

– Не знаю. Может быть, и уехал.

– Ну, это не важно. Теперь о расходах. Я так понимаю, денег у тебя на оплату моей поездки нет?

– Нет. Но я могу тебе дать доверенность, ты снимешь с моего счета. Там что-то оставалось, по-моему.

– Нет. Не надо. Тебе остатки со счета и самой пригодятся, я думаю. Деньги я найду. Но договор мы подпишем на моих условиях! Потом продашь квартиру, рассчитаешься за все и сразу… Хорошо?

– Да. Хорошо.

– Ну, вот и все пока. Сейчас я договор сделаю, подпишешь и можешь быть свободна…