Муж в обмен на счастье - Вера Колочкова

– Но, Майка…

– Все, мама! Хватит!

Выхватив у Алевтины из рук бумаги, Майя резко поднялась со стула, ушла к себе, снова улеглась на кровать лицом к стене. Вот и все. Кончилась одна жизнь. Надо новую начинать. Собираться с силами. Лёню, понятно, жалко, но что теперь сделаешь? Ничего, он один не останется. Уедет в свою Германию, найдет там себе добропорядочную и честную фрау… Фу, как противно об этом думать! Не о том, что он фрау себе найдет, а о том, что она вот так о нем, как о совсем постороннем… И на работу надо поскорей устраиваться. Надеяться ей теперь не на кого. У мамы пенсия мизерная совсем. Бракоразводный процесс на июнь назначен, а у нее даже денег на билет до Питера нет. И Темку в здешнюю школу надо срочно устраивать – сколько можно уже! Как раз завтра каникулы весенние заканчиваются. Вот завтра она в школу и пойдет…

С работой все решилось очень просто. В родной школе ее узнали, и Темку без документов пока приняли, и для нее место нашлось – как раз молоденькая учительница русского языка и литературы в декретный отпуск ушла. Опыта учительского у Майи не было никакого, но она очень старалась. Время приближалось трудное, предэкзаменационное, и потому приходилось пропадать в школе днями и вечерами. И это хорошо даже было в ее положении – как говорится, больше работаешь, меньше о себе думаешь. Да о себе думать ей и в родных стенах мало приходилось. Однажды вечером встретила ее мать в дверях, и сразу бросилось в глаза: что-то не так с ней. Странное у матери было лицо. Вроде и не заплаканное, а… то самое лицо было, из той, из прошлой их жизни, озабоченное и несчастное. И в глазах – тоска неизбывная и перепуганная. Майя даже вздрогнула, почуяв неладное. Такое же вот лицо у матери было тогда, давно, когда мечтала она о морозном окошечке…

– Мам, случилось что-нибудь, да? – спросила она осторожно. – С ребятами что-нибудь? С Юлькой? С Сашкой? А Темка дома?

– Господи, да чего ты переполошилась так, Майка! Ничего у нас не случилось. Просто Ванька днем приходил, расстроил меня, паразит…

– А что такое, мам?

– Что, что… Опять приходил денег просить! Говорила я ему: не лезьте вы в эту… фу, как ее, зараза? Все время забываю…

– В ипотеку? – убитым голосом подсказала Майя, вздохнув.

– Во-во! В ее самую. Где ж это видано, каждый месяц такие деньжищи отдавать… А с другой стороны – они ж молодые, им же жить хочется! Я им раньше-то все время подсовывала, каждый месяц почти… Как приходили от вас с Лёней деньги, так и подсовывала… А теперь что, теперь отказать пришлось. Наташка рассердится, наверное. Ты знаешь, она ж ребенка ждет… И как они потом будут с одной зарплаты за эту ипотеку платить, ума не приложу… Ох, горе мое тяжкое…

– Ну да… – уныло подтвердила Майя. – Да, конечно…

– Ванька-то мне, главное, говорит: у Майи попроси! А что я ему могла сказать? Не будет, говорю, денег и не надейся… Ишь – попроси, главное! Пусть уж теперь сами выкручиваются, как хотят. Все платят, и они будут платить. А ты чего так расстроилась? Прямо с лица спала… Ничего, Майка! Не переживай. Выкрутятся небось.

Махнув рукой, Алевтина развернулась, прошаркала на кухню, унося с собой из прихожей аппетитный запах борща. Уже оттуда крикнула, стараясь придать голосу побольше бодрости:

– Иди ужинать, Майка! Чай, целый день в школе не евши…

– Иду, мам! – грустно проговорила Майя и сама испугалась прорезавшейся в своем голосе грусти-виноватости, будто и впрямь мать только что обвинила ее в чем. Но ведь ни в чем же не обвинила… В чем она может ее обвинить? Что не смогла помочь сыну с деньгами? Ну да, это понятно, это ей тяжело, наверное, да только она-то тут при чем… Совсем даже ни при чем. Хотя Ваньку жалко. И жену его, беременную Наташу, тоже жалко…

– Мам, а ты в аптеку сходила? – проговорила она озабоченно, садясь за стол и внимательно глядя в материнское одутловатое лицо. – Ты же говорила, у тебя таблетки закончились. Что-то не нравишься ты мне сегодня…

– Нет, не сходила. Да что аптека… Потом, Майка, потом…

– Что значит – потом? Я же знаю, тебе обязательно эти таблетки пить надо! Каждый день! Так врач говорил!

– Так они ж дорогие, Майка… – подняла на дочь тоскливые глаза Алевтина. И тут же резануло Майю по сердцу – опять! Опять у нее глаза те… те самые…

– Ма-ма! – протянула она сердито, размешивая сметану в густом борще. – Ну что значит – дорогие? Что ж теперь, не жить, что ли? Странная ты какая… Сейчас вот поем и сама в аптеку пойду… Ты какие пьешь? Эти? Эти? – Потянула она с подоконника несколько распотрошенных пустых блистеров. – А может, и эти тоже купить?

В аптеку она в тот вечер действительно сходила. И неприятно поразилась той сумме, которую пришлось выложить за эти лекарства. Нет, ей денег не жалко было – еще чего. Просто… Просто не болела она никогда. Просто словосочетание «дорогие лекарства» не помещалось в сознании как единая субстанция, как-то не привязывалось одно понятие к другому, хоть убей. Неприятное какое открытие, черт возьми. Что ж, теперь хоть знать будет… И вообще – надо с деньгами прижаться как-то. Перейти на режим жесткой экономии. И Темку надо к новой жизни приучать. Ей-то что – она умеет, надо вспомнить только. А вот Темке придется объяснять, что морковка – она ничем не хуже свежевыжатого апельсинового сока…

В выходные приехала домой Юлька. Ворвалась, обхватила за шею, закружила по прихожей, радостно повизгивая:

– Ой, Маечка! Как я рада, что тебя застала! А я раньше никак не могла приехать – у меня с зимней сессии хвосты остались, надо было сдавать! Знаешь, как у нас с этим строго? Институт-то престижный! Не кое-кого, будущих управленцев готовят! Представляешь, превращусь потом в важную чиновницу… Смешно, правда?

– Да, смешно… – осторожно улыбнулась Майя. – В наше время даже институтов таких не было.

– Ну да… А к нам знаешь, какой конкурс большой? Все так и рвутся, хоть и дорого платить надо…

– Так ты за деньгами, поди, приехала? – выглянула в прихожую Алевтина. – Вроде недавно платили…

– Ой, мам, да когда недавно-то? Перед Новым годом еще! – продолжила между тем подпрыгивать в сестринских объятиях Юлька. – Ой, Маечка, сестренка ты моя дорогая… Какая же ты красавица у нас…

– Ну, нашла красавицу… Это ты у нас красавица! – осторожно отстранила ее от себя Майя. – Раздевайся, пойдем ужинать, расскажешь про себя все…

– Ой, да чего там ей рассказывать! – махнула в их сторону рукой Алевтина. – У нее всегда одни рассказы – «денег дай» называются. То на учебу, то на наряды…

– Ну, мам… Ну чего ты? – обиженно повернулась к ней Юлька. – Ты ж сама хотела, чтоб я в этот институт учиться поехала… Там и платить-то всего два года осталось…

– Ну да. Ну да. Два года… – грустно и виновато проговорила Алевтина, осторожно покосившись на Майю. – Да если б раньше знать, что он такой дорогой, этот твой институт… Я бы хоть на черный день чего подкопила…

– А что случилось, мам? Я не понимаю… Маечка, в чем дело? – переводила красиво подкрашенные глаза Юлька с матери на сестру и обратно. – У нас что-то случилось, да? Маечка, а почему ты здесь вообще? А Лёня с тобой приехал?