Ночь с красавицей - Лора Райт

— И что?

— А то, что она живет среди горностаев, бриллиантов, замков…

— Ты способен многое предложить взамен.

— У меня нет ничего.

— Ты ее любишь.

— Да этого мало!

Дэн замер. Он многое бы дал, чтобы вернуть свои слова назад. Он тяжело вздохнул и стиснул пивную кружку.

Ну что можно придумать глупее? Влюбиться в принцессу!

— Она любит тебя?

Дэн пожал плечами.

— Она так говорила. И еще сказала, что ничего не могла вспомнить о себе.

Джек недовольно поморщился.

— Мейсон, ты же понимаешь, почему она это сделала. И понимаешь, почему ты разрешил ей так легко уйти от тебя.

Дэна охватила досада: слишком хорошо знает Джек его, его прошлое. Да, он верит, что она потеряла память и не хотела отказываться от последних двух дней с ним. Ему самому нужны были эти дни. Вероятно, он и сам на ее месте повел бы себя так же…

Он оперся локтями о стойку.

— Я не гожусь для нее.

— Что ж, это верно.

Дэн издал сухой смешок.

— Ты просто осел.

— Я знаю. Ты, между прочим, тоже.

— Да.

Джек допил пиво.

— Итак, ты ей не подходишь. А кто подходит? Вот что я тебе скажу, Дэн. На самом деле тебе совершенно безразлично, хорош ты для нее или нет. Просто эта женщина нужна тебе настолько, что ты целыми днями сидишь и ждешь, когда она приедет, откроет перед тобой свое разбитое сердце и заплачет у тебя на плече.

— Замолчи!

Дэн скрипнул зубами. Он не может себе этого вообразить. Отказывается вообразить.

Он вскочил, достал бумажник и бросил на стойку смятую двадцатку. Записка — ее записка — вылетела и опустилась на пол.

Дэн не успел шевельнуться, а Джек уже подхватил бумажку. Но не стал читать. Вместо этого он поднес ее к горящей свече и поднял на Дэна усталые глаза.

— Вот так-то. Что прикажешь с этим делать?

— Честное слово, — говорила Фрэн, — я набираю вес по фунту в неделю и нисколько от этого не страдаю. Как ты это объяснишь?

Кэти улыбнулась.

— Ты же беременна.

Фрэн не была удовлетворена.

— А что ты скажешь на то, что это началось еще до беременности?

Кэти рассмеялась, и Фрэн тоже.

В этот ясный солнечный день они стояли в тени парковых деревьев возле знаменитого универмага «Сладости от Гершина». Лето было в полном разгаре. Ветеринарная клиника, которую недавно основала Фрэн при содействии Рейнена, в понедельник не работала, поэтому подруги позволили себе ускользнуть из душного дворца и окунуться в прохладную атмосферу приморского города.

Хорошо снова оказаться дома, думала Кэти, опять увидеть своих. Она не ожидала, что встреча с родными поможет ей в ее усилиях забыть о днях, проведенных в горах Колорадо.

Смешно. Особенно если принять во внимание, что в состоянии амнезии она изобретала препятствия, чтобы отсрочить возвращение хотя бы на день или два.

Но что-то изменилось, она стала другой. Теперь она уже не живет во власти темных страхов и тревог, сейчас она готова к ожидающим ее непременным страданиям и разочарованиям. Лишь преодолев их, она сумеет насладиться волшебными мгновениями.

— Ура!

Возглас Фрэн мигом развеял грезы Кэти. Сердце у нее учащенно забилось, когда она увидела, как подруга кладет руку на живот.

— Что такое?

Глаза у Фрэн сверкали, как бриллианты.

— Ребенок шевельнулся!

Кэти тихо ахнула.

— Можно мне потрогать?

— Конечно!

Кэти осторожно опустила руку на округлившийся живот Фрэн и тут же почувствовала толчок в ладонь — жизнь, зарождавшуюся в утробе недавно обретенной сестры. Она прикрыла глаза и увидела младенца с шоколадными глазами и улыбкой чертенка. Она поспешно открыла глаза и сделала шаг в сторону.

Стараясь унять тоску, она спросила:

— Ты уже знаешь, кто у тебя? Мальчик или девочка?

— У меня — Николас Стивен Максим Торн.

Кэти захлопала в ладоши.

— Мальчик! Фрэн!..

Фрэн засияла.

— Я знаю, я не могла ждать.

— Скоро я буду тетей Кэти. Мне это нравится.

— А мне нравится, что у меня есть сестра.

Кэти обняла ее.

— Мне тоже. Я всегда хотела иметь сестру. Говорить с ней о мальчиках, делиться секретами.

Посмеиваясь, они подошли к витрине «Гершина» и принялись разглядывать всевозможные сладости. Фрэн прижала ладонь к стеклу.

— Макс тебе рассказывал, как я когда-то приходила сюда и оставляла здесь кучи денег?

— Раз, наверное, сто. И еще о том, что любит тебя за свободомыслие и самоотверженность.

— Если подумать, я его люблю за линию спины и за то, как у меня подгибаются колени, когда он меня целует.

Кэти смотрела на нее, улыбаясь. Фрэн опустила голову.

— Тебе по-настоящему его не хватает?

Кэти вздернула подбородок.

— Кого?

— Тебе не идет притворство. Ну, того помощника шерифа, который выручил тебя, а потом защищал от Кейла и Питера.

Сердце у Кэти остановилось. Ей не хватает его? Лучше спросить у рыбы, которой не хватает воды, когда она бьется на суше.

— Он не хочет иметь со мной ничего общего.

— А ты чего хочешь?

— А я хочу строить жизнь по-своему, и главное — хочу жить с ним.

— Ты говорила об этом отцу?

Кэти живо вспомнилась двухчасовая беседа с отцом, состоявшаяся после того, как ее всесторонне осмотрел придворный врач.

— Я ему сказала, что отныне сама буду в ответе за свою жизнь. И за свою любовь. И намерена сама распоряжаться собой.

Фрэн посмотрела на нее с восхищением.

— И как он это принял?

— Его поразила моя твердость, но я знаю, что заслужила его уважение. — Кэти улыбнулась. — А главное, я сама себя начала уважать.

— А ты рассказала ему о своих чувствах к полицейскому?

К счастью, на другой стороне улицы показались их спутники, и Фрэн не стала продолжать допрос.

— Две самые красивые женщины в мире!

Макс, брат Кэти, поцеловал жену и только потом оглянулся на следовавших в некотором отдалении охранников.

— Я сейчас умру с голоду, — объявила тетя Фара, потирая обгоревшее на солнце царственное плечо. — Куда мы направимся?