Противоречие по сути - Мария Голованивская

Вот позвонил бы сейчас. Вошел бы в дверь, и никуда бы я не поехала. Перебирала бы сейчас твои волосы и жаловалась бы на жизнь. Страшно резануло, когда в ответ на мое предложение купить тебе "мобильник", ты опустил глаза и, зардевшись румянцем, спросил:

– Что я скажу маме, откуда у меня это?

Сначала в главный офис. Лифт. Матовая круглая кнопка с цифрой 1.

Свист послушно сработавшего мотора верной БМВ и журчание мягко откликнувшегося на прикосновение проигрывателя с неизменным Джо Дассеном, бесконечно рассказывающим про лямур. Мучительный анализ происшедшего – да что в конце концрв так засело в голове?

Вниз по Тверской по пробкам направо на набережную. Может быть, ласковое солнышко и голубое море, спровоцировавшие прощальный гормональный всплеск. Пойти к психоаналитику и сдаться, чтобы элементарно быть в форме и спасти бизнес?

Просто меньше всего ожидала. Может быть, все дело в этом. Честный отдых, ленивый завтрак на залитой солнцем террасе, вычурное щебетание птиц, радостный визг детишек, резвящихся в бассейне с изумрудной водой, разноцветные надувные драконы, змеи, лягушки и крокодилы.

Наконец-то. Мучительная парковка в узком дворике. Пробки отняли у меня полтора часа. Лифт и кнопка с цифрой 4. Нарочито громкие шаги по коридору, чтобы все почувствовали, что пришел шеф. Резко распахиваю дверь в кабинет главного бухгалтера. Вижу, что там собрались все: ответственный за растаможку Ромочка, мой зам, сама Нинель, бухгалтер – накануне сильно напортачившая с документами, и наш директор по маркетингу.

– Всем доброе утро! – произношу я, надев на лицо улыбку под номером пять. – В говне сидим?

– Что случилось? – первое, что спрашиваю я вечером, когда ты пресекаешь порог моего дома.

– Я?

Пришел в неурочное время, без звонка, что меня очень смутило. Тихонько проскользнул в квартиру и сел в кресло. Закурил. Без всяких вежливостей взял сигарету из моей пачки.

– Ты куда-то пропал.

Его руки с потрясающе длинными пальцами, полупрозрачная кожа, с таким особенно дышащим юностью теплом.

– Думаешь?

– Думаю.

– Я вчера расстался навсегда со своей бывшей девушкой.

– Что? Как это?

– Лара, ты задаешь удивительный вопрос: "Как это"?

– Но я хочу знать. И не хочу, чтобы у кого-то из-за меня пошла под откос жизнь, у этой бедной девушки, например.

– Или у меня, например? Смеется. И тут же делается серьезным, почти циничным.

– Вот зашел убедиться, что сделал правильный выбор.

– Расскажи, пожалуйста.

– Хочешь, чтобы я одной женщине рассказывал о другой?

Мысли понеслись, как безумные. Думаю сразу обо всем. Мало того, что сплю с малолетним сыном своей университетской подруги, так еще и ломаю судьбу наверняка достойной девушки.

– Слушай, Маркуша, а пошли куда-нибудь поужинаем? Я тебя приглашаю. У меня дома все равно шаром покати.

– Пошли, а куда?

– Ну вот в "Венский дворик", например. На набережной за Хаммеровским центром.

Мы запрыгнули в машину и покатили. Ты с удовольствием ехал вместе со мной, с удовольствием курил, пощелкивая подаренной зажигалкой, с удовольствие играл моим радиоприемником, несколько раз совсем уж по мальчишески повторив: "Классная у тебя тачка. Классная!"

– А сколько лошадей?

– Не знаю.

– А АБС есть?

– Есть, но не знаю, что это такое.

– А электроники много?

– Говорят, что да.

– А положение кресла как меняется, кнопочкой?

Мне показалось, что вот сейчас, подари я тебе эту машину, и ты был бы счастлив безо всякого дальнейшего моего участия.

Мы подъехали к ресторану, и ты выскочил первым, чтобы открыть мне дверь.

Это был наш первый выход, и мы оба оценивали ситуацию. Кто на нас смотрит, как, что думает. Мы оба решаем вопрос, как нам вести себя на людях, как влюбленной паре, родственникам, просто знакомым.

Не успели мы войти в "Венский дворик", уютный ресторан с просторным круглым залом, венскими диванчиками и репродукциями Климта в дорогих рамках, как случился первый тест в лице услужливо подскочившей официантки.

– Здравствуйте, добрый вечер, вам с сыном где будет удобнее ужинать?

– Вот там, у окна, – быстро говорю я, покраснев до корней волос.

Ты стал мрачнее тучи. Мрачно опустился в кресло, мрачно закурил, мрачно погрузился в изучение меню.

Через минуту, совершенно молча, ты поднялся и направился к выходу.

– Коньяк, – быстро сказала я подскочившей официантке, – с остальным мы еще не определились.

Жадно глотаю коньяк. Тревога. За окном наискось Москва-река с плавающими баржами и туристическими пароходами, набережная, люди в ярких одеждах, чайки, полыхающие в закатном свете припаркованные авто. Смотрю то на одно, то на другое. Ушел совсем? Выскочил позвонить? Люди, резвящиеся, редких пород, собаки. Магазины, рестораны, милиционер около входа в выставочный центр.

Ты возвращаешься посвежевший, немного возбужденный, нежно целуешь меня в макушку, легко садишься на место.

– Ну что, выбрала чего-нибудь?

– Выбрала.

– А мне? Выбери, я тебе доверяю.

Не успела я с радостным сердцем начать перечислять тебе главные блюда австрийской кухни, как к нам подскочил старший менеджер ресторана с букетом очаровательных ландышей и, склонившись ко мне, произнес с доброжелательностью, которую вероятно, репетировал перед зеркалом не один месяц и по которой сдавал самый главный в своей жизни экзамен: "Мы виноваты перед вами, наша сотрудница допустила чудовищную бестактность и будет сурово наказана за это". Он щелкнул зажигалкой, зажег свечи у нас на столе, поставил букет в высокий хрустальный стакан, пожелал приятного вечера и растворился в воздухе.

– Спасибо, Маркуша.

– Ну рассказывай, как ты?

– Лучше ты рассказывай, что там у тебя приключилось, и почему ты расстался с девушкой. И кто она, и сколько вы были вместе, и было ли вам хорошо.

Я улыбалась, но внутри у меня носились черти.

Поторговались. Ты не соглашаешься говорить, я прошу. Выпили. Ты – вина, я – коньяку, съели по вегетарианскому салату. Я заказала тебе в точности то же самое, что и себе – разобрались с венским шницелем, как и положено, пугающе гигантским. В предвкушении палачинок с вареньем и кофе.

– Я должна знать.

– Зачем?

– Я отвечаю.

– Перед кем?

– Перед всеми.

– А я не отвечаю?

– У меня в молодости была такая история.