Флорентийка. Книги 1-4 - Жюльетта Бенцони

Тщательно одетый король сидел на троне под балдахином, вышитым цветами лилии, с орденом Святого Михаила на шее.

Вокруг него стояли приближенные и остальные придворные, исключительно мужчины, потому что королева Шарлотта отсутствовала. Фьора обрадовалась, когда среди прочих увидела Филиппа де Коммина, стоявшего на одной из ступенек, ведущих к трону. У окон и у дверей дежурили шотландские гвардейцы, а рядом с королем держался капитан Кроуфорд, который стоял, опершись на огромную саблю.

С появлением Фьоры в зале наступило молчание, и можно было бы услышать, как летит муха. Фьора прошла вперед и остановилась, как было положено, в нескольких шагах от королевского трона и склонилась в глубоком поклоне. Ее сердце бешено билось, и она была совершенно уверена, что сейчас ее начнут судить среди этого великолепия. В торжественности приема было очень много угрожающего…

Но тут совсем незначительный случай несколько рассеял напряженную атмосферу. Любимец Людовика XI, большая белая борзая Милый Друг, которая, как обычно, лежала на подушке у ног короля, поднялась и, подойдя к Фьоре, стала лизать ей руку.

Тронутая этим проявлением дружбы, Фьора погладила шелковистую шерсть на голове животного. Не была ли эта собака ее единственным союзником в этом зале? Даже Коммин упорно смотрел на носки своих сапог…

— Иди сюда. Милый Друг! — приказал король, но собака, вместо того чтобы послушаться, спокойно легла возле ног молодой женщины, как бы становясь ее адвокатом.

Король не стал повторять команду, а сделал Фьоре знак встать.

— Господа, мы собрали вас здесь на эту благородную ассамблею, чтобы вы присутствовали при решении очень важного вопроса, который требует нашего правосудия. Графиня де Селонже, урожденная Фьора Бельтрами, находящаяся перед вами, обвиняется в предательстве по отношению к короне и в попытке посягнуть на нашу жизнь. Доказательством этому является письмо, однако мадам де Селонже не признает за собой его авторства. Нам были переданы третьим лицом некоторые другие свидетельства, которые говорят о невиновности этой дамы.

Он умолк, вынул носовой платок и шумно высморкался.

Затем продолжил:

— Учитывая, что мы всегда весьма дружески относились к мадам де Селонже, а также то, что ее супруг, граф де Селонже, кавалер ордена Золотого Руна, постоянно действовал на стороне мятежников, мы находимся в большом затруднении относительно вынесения правомерного решения по этому запутанному делу.

Поэтому мы решили обратиться к божественному правосудию!

Это было так неожиданно, что по залу пронесся легкий недоуменный шепот собравшихся, а Коммин поднял голову и воскликнул:

— Сир! Неужели король решил обратиться к практике прошлого века?

— Мессир Коммин, если вы хотите этим сказать, что господь бог вышел из моды, то вы недолго останетесь среди моих приближенных! — холодно произнес король. — Тихо! И чтобы больше никто не смел нас прерывать! Мадам Селонже никто не собирается бросать в воду или заставлять идти с раскаленным железным прутом в руках. Обвинения против нее нам были предоставлены двумя людьми… Мессир посол Флоренции, встаньте перед нами!

В толпе произошло движение, появился, как всегда, роскошно одетый Лука Торнабуони и с улыбкой поклонился королю. При виде его Фьора даже не вздрогнула. То, что ее бывший поклонник был здесь и находился в рядах ее обвинителей, ее нисколько не удивило. Ему, наверное, стоило большого труда добиться от Лоренцо Медичи возможности быть послом при французском короле, но во время их с Лукой последней встречи она поняла, что он стал ее врагом и непременно отомстит за то, что она его отвергла. И когда он посмотрел в ее сторону с деланой улыбкой, она с презрением отвернулась.

— Вы сообщили нам, будто знаете из достоверных источников, что мадам де Селонже, с которой вы знакомы очень давно…

— С детских лет, сир, и… — вставил Лука, но король грозно взглянул на него, и тот замолчал.

— Что мадам де Селонже тайно родила в Париже дочь, которая является законным ребенком, потому что была зачата при тайных встречах с супругом, известным мятежником, с которым она при этом вступила в сговор.

— Да, сир! Я это сказал и могу повторить, потому что мой источник совершенно надежный, — подобострастно подтвердил Лука.

— Насколько я помню, это служанка? Бывшая рабыня, которая была с вами… любезна?

— Вы говорите о Хатун? — не смогла сдержаться Фьора. — О Хатун, которую вы чуть не зарезали во Флоренции и которая теперь стала вашей любовницей?

На лице Торнабуони расплылась самодовольная улыбка, и Фьоре захотелось вцепиться ему в горло.

— Почему бы и нет? Она очень мила и опытна в любовных делах. Когда я ее встретил здесь, она сильно переживала, что вы бросили ее одну, а сами пустились в странствия с одним из слуг.

И она знала, зачем вы поехали в Париж…

— Она действительно это знала, как и то, что я не виделась со своим мужем в течение двух лет. Не понимаю, зачем она солгала?

— Солгала? Это вам так кажется, прекрасная донна Фьора!

А мне…

— А вам, — перебил его король, — придется доказывать свою правоту с оружием в руках против того человека, который выступит в защиту мадам де Селонже!

— Дуэль? Сир, но ведь я — посол! — опешил Лука Торнабуони.

— Посол, который вмешался в то, что его никак не касалось, должен подчиняться нашим законам, как любой из наших подданных, и мы непременно сообщим нашему кузену Лоренцо Медичи о намерении не мешать вам доказать ваше право на поле чести.

— Сир!

— Успокойтесь! Вы там будете не один! Я говорил о двух людях и думаю, мессир Оливье ле Дем, что вы тоже подвергнетесь божественному правосудию. Вы собственноручно передали нам письмо, уверяя нас в его подлинности… и за это попросив у нас некий дом…

Вперед вышел перепуганный цирюльник.

— Но, сир, мой король, я ведь не рыцарь и не могу сражаться! — возразил он.

— Не рыцарь? Вы, который был моим послом в Ганде? Мы уже давно корим себя за эту ошибку, но думаю, что у нас будет время исправить ее до начала дуэли.

— Король действительно хочет, чтобы я дрался на дуэли?

— В компании с мессиром Торнабуони! Вас будет двое против одного! Мы приняли такое необычное решение именно потому, что вы не слишком хорошо владеете шпагой!

— Зато он не боится бить ножом в спину! — заявил Дуглас Мортимер, который оставил свой пост у окна и подошел к Фьоре. — С милостивого согласия вашего величества я