Дочь дьявола - Кэтрин Коултер

— Твои театральные вопли на меня не действуют, Тино, — холодно бросил Эрве. — Прекрати разыгрывать жертву. Никколо прав. Она будет последней дурой, если признается отцу. Впрочем… — почти ласково заметил он, — расплачиваться придется ей самой. Ты ведь хорошо понимаешь меня, голубка, не так ли?

— Кроме того, — вмешался Никколо, — ее отец — англичанин и, следовательно, не пользуется влиянием в Неаполе. Что он может сделать? Послать наемных убийц? Сомневаюсь. И даже если он в ярости покинет Неаполь, это лишь ухудшит отношения королевского двора с англичанами, что на руку нам.

— Ты поражаешь меня своей безупречной логикой, Никколо, — пропел Эрве. — Позвольте мне также указать, друзья мои, что, несмотря на все аргументы, дело сделано. Она здесь. Позднее мы всегда сможем обсудить, как поступить с ней.

Надежды не было. Адам залпом допил бренди и швырнул пустую рюмку Тино.

— Прекрасно, Эрве. Так, говорите, она моя?

— Вы — новый член нашего клуба, мой пылкий сицилиец. Добро пожаловать.

Адам сухо поклонился собравшимся.

— Не беспокойтесь — я сумею приручить ее настолько, что она ничего никому не скажет. Теперь я вас оставлю. Я беру своих женщин в уединении спальни, а не на виду у глазеющих болванов.

Он уверенно шагнул к графу.

— Вы хотите лишить своих друзей вечернего развлечения? О нет, маркиз. Этот стол вполне подойдет для маленькой притворщицы.

— Я не желаю служить предметом чужих забав, — процедил Адам, осматриваясь, и отчаянно попытался определить настроение собравшихся. — Вы ведь сами сказали — она для меня, Эрве, не так ли?

— Да, — немного помедлив, кивнул граф. — Ноя хотел бы увериться, что отмщен.

— Тогда возьмите ее сами, — пожал плечами Адам. — Меня она не интересует, как, впрочем и девственницы вообще.

Граф нахмурился. Он похитил англичанку не только затем, чтобы испытать маркиза, но и желая отплатить ему за спасение своей жизни.

— Хорошо, Пьетро, — медленно произнес он. — Вы не станете объезжать эту кобылку при всех. Но и не уйдете отсюда. Ведите ее наверх. — Адам едва удержался от облегченного вздоха. — Но сначала…

Эрве сбросил с девушки плащ, стиснул края выреза сорочки и резко рванул.

Рейна взвизгнула и стала вырываться, но граф безжалостно впился ногтями в нежную плоть.

— Прелестно, — выдохнул он, разглядывая ее обнаженные груди.

Адам почти ощущал запах похоти, исходивший от остальных мужчин, без стеснения пожиравших взглядами нагое тело девушки. Нужно действовать быстро!

— Отдай ее мне! — воскликнул он, изображая страсть. Граф подхватил Рейну на руки и бросил ее Адаму, словно мешок картофеля.

— Она ваша! — рассмеялся он. — Наслаждайтесь!

— Но мы всегда делили нашу добычу, — пожаловался Тино.

Адам не стал дожидаться, пока Эрве передумает и, властно прижав Рейну к груди, устремился к двери.

— Девчонка созрела, чтобы принять мужчину.

— Вот именно мужчину, а не хвастливых петушков, — откликнулся Адам, перекидывая Рейну через плечо, и был вознагражден одобрительными криками и смехом.

Девушка снова начала сопротивляться. Адам повернул голову и свирепо прошептал:

— Немедленно прекрати! Лежи смирно! Я не причиню тебе зла.

Рейна тотчас успокоилась.

Адам побежал наверх, перепрыгивая через ступеньки. На втором этаже было тихо и полутемно. Только зажженный канделябр на столе в холле отбрасывал слабые отблески, не разгоняя теней. Адам вспомнил, как Селестино говорил, что иногда они приводили сюда женщин. Заметив полуоткрытую дверь, Адам шагнул к ней и оказался в маленькой комнате, где из обстановки были лишь широкая кровать и комод с тазиком наверху. Он пинком закрыл дверь и безуспешно попытался найти засов.

Опустив Рейну на кровать, он быстро вынул кляп у нее изо рта.

— Где мы? — прохрипела она. — И что вы здесь делаете?

— Сейчас не могу сказать, — произнес Адам, развязывая ей руки, — но ты должна доверять мне, Рейна.

— Доверять вам?!

Неудержимый гнев вытеснил на мгновение ее страх.

— В саду я ждала вас, маркиз! Вы догадались, что я прибегу туда, как распутная, потерявшая голову от страстям дрянь, не так ли? И послали за мной графа?

— Не будь дурой!

— Он издевался надо мной, хохотал! Прикасался… Она судорожно стянула края разорванной рубашки.

Больше всего на свете Адаму хотелось обнять ее, успокоить, заставить забыть о страхе и ярости, но времени не было. Вместо этого он зажал ей рот рукой.

— Рейна, помнишь, ты как-то твердила, что веришь мне. Девушка, распахнув глаза от ужаса, по-прежнему молча смотрела на него. Ты предал меня.

— Делай так, как я говорю тебе, понимаешь? Он осторожно отнял свою руку от ее рта.

— Что вы собираетесь сделать со мной? Изнасиловать?

Голос звучал странно отрешенно, словно девушка потеряла навсегда нечто бесценное.

— Нужно притвориться, что я изнасиловал тебя. Черт возьми, Рейна, я не преступник и не негодяй!

Девушка опустила глаза.

— Я так боюсь, — прошептала она.

— Я тоже. Ты сделаешь, как я сказал? — умоляюще прошептал он, растирая ее онемевшие запястья.

— Пьетро, почему граф отважился на это? Кто он для вас?

Адам притянул к себе ее вздрагивающее тело и нежно поцеловал в висок.

— Никто не коснется тебя, сага. Обещаю.

Он взмолился про себя, чтобы это обещание не оказалось последним, и оттолкнул ее.

— Ну а теперь ложись.

Адам кивнул на постель и брезгливо поморщился. В нос ударил запах застарелого пота и семени.

— Сними рубашку и укройся одеялом. Девушка ошеломленно уставилась на него:

— Вы хотите, чтобы я разделась? Адам сжал ее плечи:

— Рейна, они должны посчитать, что я изнасиловал тебя. Ложись и побыстрее.

«Это кошмар», — думала Рейна, теребя сорочку, и краем глаза взглянула на Пьетро, поспешно сбрасывающего с себя одежду. Однако, поняв, что он пытается выручить ее, Рейна последовала его примеру.

Адам не обращал на нее внимания и повернулся, только услышав скрип пружин и шелест одеяла. Он быстро сел на край кровати, стащил ботфорты, потом встал и решительно расстегнул пуговицы панталон. Рейна подтянула покрывало до подбородка. Внезапно ей показалось, что в постели кто-то другой, а она смотрит со стороны на трясущуюся девушку и на мужчину, который вот-вот останется таким же обнаженным, как она.

Кошмар! Если бы только она могла проснуться и посмеяться надо всем этим!