Мой бывший враг - Дарья Вознесенская

Каримов

Я держу руку в кармане брюк и сжимаю трусики как фетишист какой-то. На рыжую не смотрю — беспокоюсь, что меня слишком заденет её возбуждение и волнение, а я привык держать под контролем всё, без глупостей.

Так откуда ты взялась на мою голову, Майя? Еще и настолько вовремя — во всех смыслах?

Девушка сидит, максимально отодвинувшись от меня, но по дыханию и движениям тонких пальчиков, мнущих ткань платья, я понимаю, что дело совсем не в страхе.

Май-я… Звонко, по-весеннему, совершенно невинно.

Кажусь самому себе старым, насквозь пропахшим табаком и дорогим виски волком, который заманивает Красную Шапочку — и вовсе не для того, чтобы съесть. Впрочем… съесть как раз не возбраняется. Мне нравится даже эта мысль, что я попробую то, что еще не пробовал никто… мое изысканное блюдо.

Рыжая не двигается, когда машина останавливается — не сразу, но уяснила, что я всегда выйду и подам ей руку. Ей — подам.

Чуть испуганно смотрит на парковку элитной многоэтажки и заходит в лифт. Не отказываю себе в удовольствии встать так, чтобы в огромной сверкающей кабине мне пришлось тянуться через нее, нажимая кнопку последнего этажа.

В отражении закрывшейся двери — бледное лицо с широко распахнутыми глазами и полуоткрытым ртом.

Её макушка, несмотря на каблуки, едва ли дотягивает до моего подбородка и мне это нравится.

Её хрупкость. Мое ощущение власти.

Не отрывая от нее взгляда, достаю из кармана смятое кружево и подношу к носу.

Вздрагивает, а я улыбаюсь.

Нервно осматривается, когда попадает в мою двухуровневую квартиру — а я отбрасываю ставшую ненужной удавку и пиджак.

Восхищенно замирает у панорамного окна…

— Голодная?

— Нет, — отвечает сипло.

— Не двигайся. И не поворачивайся.

И правда замирает послушно. Хорошая девочка.

Я подхожу сзади и аккуратно веду руками вдоль женского тела, плотно прижимая ладони и наслаждаясь жаром кожи, ощутимым даже через ткань платья. Подцепляю подол и тяну вверх, вынуждая Майю поднять руки. Это красиво. И то, что она сопит смущенно и подрагивает, стоя в моей гостиной только в чулках и лифчике, лишь добавляет остроты картине.

— Поставь ладони на стекло.

Судя по напрягшейся спине, услышала. И её это пугает.

Я не тороплюсь.

Судорожно выдыхает… и вытягивает руки вперед, прилипая ладошками к окну. Для этого ей надо наклониться и прогнуться, и я залипаю на соблазнительном зрелище. А потом легко-легко, почти не надавливая, не задевая излишне чувствительных мест, изучаю и правда золотую в свете заката кожу, тело, выпуклости и впадины. Каждый сантиметр. Каждую реакцию и вдох. Каждую дрожь молчаливого согласия и удовольствия от подчиненного положения.

Мне мало, мне очень мало, но я не буду сегодня жестким, проведу её дорогой удовольствия со всей нежностью, на которую способен. А потом постепенно покажу, как можно по-другому…

Я умею ждать и терпеть — и почти уверен, что в будущем получу идеальную для себя женщину. Пока же, как только вижу, что у нее колени подгибаются, а по позвоночнику стекает капелька пота, подхватываю на руки и несу в спальню.

Горячо. Порочно. Сладко.

Вскрик. Шлепок. Бессвязный шепот.

Опухшие, зацелованные губы и горячий танец языков.

Соль кожи.

И ошеломляющее впечатление от её неловкости, сдобренной страстным желанием доставить нам обоим удовольствие.

Она умеет быть несдержанной, и мне это до одури нравится. Как и отсутствие ложной стыдливости. Как и тот факт, что я первый — вот уж не думал, что меня это будет заводить. Я предпочитал опыт восторженным эмоциям и жадному удивлению, но, похоже, был не прав. Или так только с Майей?

Впрочем, я не собираюсь задавать себе глупых вопросов. И после расслабляющей ванны и сытного ужина засыпаю сном без сновидений, сжимая в руках свою добычу.

Последующие несколько месяцев можно было бы назвать сказкой, вот только я не верю в эту сопливую хрень. Я верю в другое. В то, что если человек рядом не раздражает, а от его присутствия становится как-то даже легче и любопытнее жить — этому человеку стоит задержаться в моей жизни.

Что если вчерашняя девственница сходит с ума от самых пошлых действий и грязных словечек, значит у нас совпали аппетиты — а это может удерживать людей рядом годами.