Испытание верностью - Ольга Арсентьева

Надо заметить, что одного внешнего великолепия и неотразимости оказалось бы, конечно же, недостаточно, чтобы разбудить такую женщину, как Аделаида. Не было в городке, где она жила, да, возможно, и во всей области, женщины более спокойной, надежной, уравновешенной, лишенной разных бабских слабостей. Верность собственным принципам и постоянство убеждений являлись ее второй натурой.

Поэтому Аделаида и сопротивлялась профессору – точнее, не ему, а своему внезапно возникшему чувству – ни много ни мало, целую неделю.

Ну а если серьезно, во всем виновато было стечение обстоятельств. Любовь – это всегда магия, чудо, что-то иррациональное и необъяснимое; это – когда какие-то молчавшие годами струны вдруг начинают звучать, петь.

Никогда раньше Аделаида не испытывала ничего подобного. Она и не подозревала даже, что с ней может случиться такое: вдруг явится на сорок седьмом году ее жизни мужчина, красивый, обаятельный, добрый, сильный, и скажет ей: «Оставь все и иди со мной», – и она пойдет.

Она оставит мужа, дочь, свой дом, работу, привычки. И уедет к нему – в чужую, незнакомую страну, где говорят на другом языке, где живут совсем иначе.

Да какая разница – хоть на другую планету! Лишь бы быть рядом с ним…

Лишь бы он не оставил, не разлюбил…

* * *

Аделаида вытерла заплаканное лицо и без того мокрым, хоть выжимай, носовым платком.

Положим, и даже наверное, Карл обрадуется, узнав о ее беременности…

Но будет ли он любить ее по-прежнему, если она принесет ему хилого и слабого ребенка… или, страшно сказать, инвалида?

Ведь это же невозможно, немыслимо, просто не укладывается в голове: его ребенок – инвалид?! Или даже – слабоумный?!

Шаховской, и этот бровастый заведующий гинекологическим отделением, и, наверное, та рыжая стерва из частного медицинского центра считают, что очень даже возможно. А они ведь врачи, не станут же они просто так, без достаточных оснований, посылать ее на аборт?

Аделаида застонала и, испугавшись собственных громких звуков, прикусила уголок одеяла.

А с другой стороны… если бы ничего не было?

Если бы ничего не случилось в те три дня, которые, кстати сказать, по всем правилам считались практически безопасными в смысле зачатия?

Да она сейчас сидела бы у себя на работе, занималась бы текущими делами: экзамены, ремонт в спортзале, то-се… Думала бы о том, как в понедельник пойдет в ЗАГС разводиться с Борисом, – хватит уже проволочек, на этот раз она добьется своего!

А еще – еще Аделаида с радостью учила бы столь нелюбимый ею раньше немецкий язык.

А потом она, закончив все свои дела, со всеми попрощавшись и возвратив все долги (впрочем, долгов у нее не имелось, разве что моральные), улетела б в Швейцарию и там гуляла бы с Карлом по альпийским лугам, как и предсказывал искуситель Шаховской, ни о чем не заботясь и не тревожась, не зная и не подозревая даже, что и у любви бывает мрачная, темная сторона.