Испытание верностью - Ольга Арсентьева

– Да. Моя бабушка по материнской линии. Она была русская.

Старец удовлетворенно кивнул.

– Славянка. Это хорошо. А ты знаешь, что у лимбу и славян общие предки?

– Да. Это одна из причин, по которой я пришел сюда.

Старец молча выпустил кольцо дыма.

– Значит, здесь, у вас, часто бывают гости? – спросил Карл, надеясь, что светская часть беседы на этом закончится и они перейдут к существу дела.

– Здесь – нет, – отчего-то развеселился старец. – Большинство не доходит даже до той скалы со змеей. Кстати, тебе известно, что означает змея, кусающая себя за хвост?

– Конечно. Это древний арийский символ вечного знания.

– Очень хорошо, – одобрил старец.

– А также этот знак указывает путь, ведущий в Шамбалу…

Старец посмотрел на Карла долгим внимательным взглядом и жестом велел Саддхе налить еще чаю.

– Я хочу, чтобы ты рассказал нам о себе.

– Да, конечно… но что именно вы хотите узнать?

– Все, что ты сочтешь нужным сообщить, – улыбнулся старец.

– Хорошо. Но прежде… на пути сюда я оставил мальчика с больной ногой…

– А, этого, твоего бестолкового ученика? С ним все в порядке. Его нога зажила, у него достаточно угля и еды, он даже сам смог поставить себе палатку. И он ждет тебя, хотя, конечно, несколько беспокоится.

* * *

И Карл принялся рассказывать.

Делал он это, по своему обыкновению, лаконично, сухо, без лишних, на его взгляд, деталей, так что навострившей уши Саддхе приходилось разочарованно вздыхать всякий раз, когда разговор уходил в историко-археологические дебри.

Справедливости ради надо заметить, что если бы Дэн-Ку задал Карлу тот самый вопрос, то Карл, честно и не задумываясь, ответил бы: пока нет, но собираюсь.

Но старец ни о чем таком не спрашивал, его гораздо больше интересовали научно-исторические и философские воззрения Карла, нежели подробности его сугубо личной жизни.

Единственным исключением была та часть рассказа Карла, которая относилась к Мексике. Дэн-Ку очень заинтересовался ацтеками («О, древние цивилизации Центральной Америки, здесь мои знания несколько поверхностны…») и принялся дотошно расспрашивать о деталях.

При этом он настаивал, чтобы Карл, ничего не утаивая, опирался на свои, личные, впечатления («Я хочу увидеть все твоими глазами, почувствовать, с твоей помощью, страну, в которой никогда не бывал…»).

И Карл добросовестно вспоминал: выжженную мексиканскую равнину, пыль, жару, ящериц, белесое небо, кактусы в человеческий рост до самого горизонта – и себя молодого в их жидкой зеленой тени. Ему исполнилось тогда девятнадцать, он был бледным и худосочным студентом-археологом, а в Мексику приехал на раскопки древнего ацтекского города Теночтитлан.

И там, неизвестно почему, на него обратила свое благосклонное внимание девушка из очень древнего и почтенного рода ацтеков, можно даже сказать, царского рода, – прямых потомков Монтесумы II.