Испытание богов - Дана Мюллер-Браун

Моя челюсть дрожит, когда я мотаю головой.

– Некоторые из нас обладают даром хранить воспоминания, Сари. Мы получаем этот дар от Праведниц и Теневых магов, которые отбирают его у людей. Как правило, Праведницы работают на монарха. Но иногда их дар остается незамеченным. – Медиса поднимает рукав и показывает мне знак Праведницы.

– Киран дал мне его и спрятал меня от монарха, – продолжает она. – Из-за этого я долгие годы хранила его последние воспоминания. Только воспоминания о тебе он не хотел мне отдавать.

Я сглатываю горькую желчь, которой наполняется горло.

– Почему ты делаешь это для него?

– Потому что он мой правитель, Сари. Киран – первенец бога Калипара и альбийки, которая забрала мальчика с собой и спрятала его. Киран – законный правитель и король Калипара. В его жилах течет бессмертная голубая кровь богов.

Мои глаза расширяются, когда слова Медисы обрушиваются на меня.

– Твое заявление – государственная измена! – это единственное, что приходит мне в голову. – Если Каррис об этом узнает, вы окажетесь на виселице.

Медиса улыбается, будто монарх – шарлатан, который не пугает ее.

– Есть кое-что, что тебе стоит увидеть. Даже если так я злоупотреблю доверием Кирана. Это воспоминание, которое я храню для него, но которое он тоже знает.

Я сжимаю руки в кулаки и останавливаюсь. Возможно, она права. В Священном Писании, в Хамзе, написано, что последние потомки королевских семей не могут умереть. Но ведь никого из королевских семей, кроме Кирана, больше нет в живых.

Медиса делает шаг мне навстречу, оставляя позади себя голубоватое свечение. Теперь я едва узнаю ее.

– Я обменяю это воспоминание на то, которое ты забрала у него.

Я стискиваю зубы и киваю. Все равно не хочу, чтобы оно оставалось у меня. Оно не мое.

Медиса тоже кивает, а затем поднимает руку. Осторожно она прикладывает пальцы к моему виску и закрывает глаза.

В следующее мгновение меня охватывает тошнота и водоворот образов, пока один из них не становится четким.

Глава 8

КИРАН

– Повелитель теней, женщине нужна аудиенция.

Я только поднимаю бровь и разглядываю игумена Ордена. Он не обладает никаким даром. Даже если бы и хотел им обладать, это не его судьба: он служит нам Теневым магом. И самое главное то, что он служит мне. Потому что я самый могущественный среди Талисманов тени. Мне достаточно щелкнуть пальцами, чтобы все существующее исчезло.

Я не трачу ни слова на этого беспомощного ребенка, а жестом призываю его впустить женщину. Он кланяется, затем исчезает. Вскоре после этого появляется молодая женщина. Она больше не фантом, и я чувствую в ней вторую жизнь. Мой взгляд падает на ее живот. Обстоятельства, дарованные благами, пока невозможно распознать.

– Чего хочет молодая беременная женщина от Талисмана тени? – спрашиваю я.

Она кланяется мне, а ее губы произносят тихо:

– Носитель грусти.

Кажется, она презирает меня.

Я встаю с трона в часовне Ордена и расхаживаю вокруг женщины. Только священнику или мне, Теневому магу Ордена, разрешено восседать на Святом Престоле.

Я разглядываю блестящие светлые волосы и золотистые глаза:

– Женщина из народа Араса, настолько молодая, что, вероятно, лишь несколько недель назад получила свою идентичность, но взяла на себя обязательство приехать в Калипар, несмотря на беременность, – это вызывает мой интерес. Так что говорите!

Женщина даже не вздрагивает. Она просто стоит там, среди скамеек, которые во время службы заполнены настоятелями, и остается сильной.

– Я получила свою личность четыре недели назад, Теневой маг. Мое имя – Шелиак.

– Вы назвали себя в честь звезды?

Женщина кивает, и я слегка приподнимаю уголки рта, потому что презираю людей. Она не лучше остальных.

– Что вам нужно, Шелиак? Вы хотите получить дар? В вашем-то состоянии? Вы знаете, что взамен я должен забрать у вас воспоминание. Вы готовы на это в таких обстоятельствах?

– Я хочу от вас кое-что другое, – твердо говорит она, пронзительно глядя на меня.

– И что же это? – спрашиваю я, завороженно прикладывая палец к губам.

– Я знаю, кто вы, Теневой маг. И поэтому я прошу дар для моего ребенка.

Я удивленно смотрю на нее. Что она хочет этим сказать? Я и сам не знаю, кто я на самом деле. У меня слишком много даров, каждый из которых отнял воспоминание.

– Это шантаж, Шелиак?

– Просьба. – Eе глаза сверкают.

Это не просьба. Я чувствую это душой. Вижу это в ее глазах.

– Просьба? – весело повторяю. – Я не очень порядочный человек. Так что откажу вам.

– Ай ног ват йо ар. Ной ю калипаре. Ай аи нуэс иф йо до но проте дер. Я знаю, кто вы такой. Наследник Калипара. И я воспользуюсь этим, если вы не защитите ее.

Я задумчиво смотрю на женщину.

– Нельзя давать дары нерожденным.

– Вы это можете, – решительно шепчет она. У нее очень сильная воля, а ей всего восемнадцать лет.

Я медленно поднимаю руку и касаюсь ее плоского живота. Я почувствовал ее ребенка, как только она вошла в эту комнату. Однако теперь я могу ярче ощутить его маленькую душу.

– А что мне забрать у вашей дочери, Шелиак? Чего вы хотите лишить ее еще до рождения?

– Памяти о ее наследии.

Я бросаю быстрый взгляд на золотые глаза Шелиак, прежде чем закрыть свои и поискать в еще не рожденной девушке ее наследие. Когда я наконец нахожу его и понимаю, кем она станет, меня охватывает страх.

– Она – наследница Эмзы, – шепчу я благоговейно.

Шелиак кивает, ее глаза наполняются слезами.

– Она никогда не должна это выяснить, Повелитель теней. Иначе правитель убьет ее.

– Он не может убить ее, – холодно отвечаю я, делаю глубокий вдох и опять кладу руку на живот.

Я очень ясно ощущаю душу ребенка. Так всеобъемлюще, что во мне что-то просыпается. Связь, которая соединяет нас навсегда.

– Ее дар, – говорю я, – дар провидицы.

Наступает тишина, воспоминания о еще не рожденном ребенке наполняют меня, и я снова открываю глаза. Губы Шелиак дрожат. Она знает, что ее дочь в большой опасности. Дар видеть душу силен. Он редок и даст монарху еще одну причину хотеть убить этого ребенка.

– Вы понимаете, что