Дочь самурая - Олег Николаевич Касаткин

⁂

Остров Иводзима.

Космодром Национального института

по аэронавтике и изучению космического

пространства Японии.

Такеда Ирая – старший инженер космодрома Иводзима знал, что не он первый обратил внимание на то что их работа сродни изготовлению самурайского меча… представитель страны, где стремление к совершенству началось скорее всего с той заботы и того внимания, которое уделялось изготовлению метровых двуручных мечей катана – оружия самураев. Мало было подобрать заготовки и выдержать их в болотистой земле. Мало бесконечно долго проковывать молотом, перегибая и складывая и вновь расковывая… Мало было точнейшими ударами молотков и молоточков вывести из гшрубой заготовки тело меча должным образом изогнув. Нужно еще и отполировать клинок должным образом – во много стадий – и на каждой стадии – свой сорт шлифовального камня – а то и свой мастер… Нередко заказчик умирал или погибал не дожидаясь пока меч будет готов… Но рано или поздно оружие выходило из кузницы и занимало свое место на поясе даймё или ронина…

…Китайцы – старые враги и старые учителя Ниппон говорили – «Война – это путь обмана». По сути дела то что стояло на стартовом столе было овеществленным обманом. И хитроумие обмана и красота вложенного в него технического замысла вызывали восхищение инженера, принимавшего участие в его создании. Но об этом знали всего шесть человек, и последним из них был он сам, который спускался сейчас по металлической лестнице на среднюю площадку башни. Отсюда лифт доставит их к бетонному основанию стартового комплекса. Там уже стоял наготове автобус, который отвезёт всю группу в бункер управления. Войдя в автобус, инженер попытался расслабиться. Десять минут спустя он сидел в удобном вращающемся кресле и пил чай. Вообще-то необходимости присутствовать в бункере и на стартовой площадке не было, но, когда ты сумел добиться чего-то выдающегося, всегда хочется стать свидетелем своего триумфа. К тому же это совпадало с желанием Его высочества сиккэна.

…Ракету-носитель R-4 разработали совсем недавно. Это будет всего лишь второй её запуск. Принципиальная схема основывалась на конструкции английской баллистической ракеты «Черный меч». Та в свое время была новым словом в ракетостроении но давно устарела и Национальный институт аэрокосмических исследований весьма дёшево купил лицензию. Затем он передал чертежи корпорации «Асано» для доработки. Добиться лучших показателей оказалось нетрудно. Высококачественная сталь для корпуса и улучшенная система наведения позволили уменьшить вес ракеты на тонну с лишним – тут российский инженер из ОСВАГ ошибся, а после некоторых изменений в химическом составе топлива тяга двигателей должна возрасти на семнадцать процентов. Соответственно масса третьей ступени выросла до двух с половиной тонн. Японские ракетчики проявили себя с лучшей стороны и сумели добиться успехов, о каких и не догадывались специалисты из Объединенного Космического Агенства и Российского императорского департамента по изучению космоса. Трое из них сидели сейчас в бункере в качестве наблюдателей. Не правда ли, поразительная ирония судьбы?

Стартовый отсчёт прошёл в соответствии с планом. Башня откатилась на рельсах. Прожекторы ярким светом залили ракету, которая возвышалась на пусковой площадке подобно обелиску.

– У вас чертовски большой приборный отсек, – заметил немец из ОКАА.

– Мы хотим убедиться в способности выводить на орбиту тяжёлую последнюю ступень, – отозвался один из японских инженеров-ракетчиков.

– Ну что ж, – пожал плечами русский на котором штатский пиджак сидел как мундир. Как говорил князь Гагарин – «Поехали»!

Вспышка сработавших ракетных двигателей на мгновение ослепила камеры наблюдения – но фотоэлементы притушили на них яркость белого пламени. Ракета-носитель буквально подпрыгнула на столбе раскалённых газов, оставляя за собой дымный след.

– Что вы сделали с топливом? – негромко спросил русский наблюдатель.

– Всего лишь улучшили его химический состав, – ответил японец, глядя не на экран, а на приборную панель. – Более совершенные составляющие, высокая чистота окислителя – собственно, вот и все.

– Да – конечно – технологии не стоят на месте…

«Он смотрит, но не видит!» –, одновременно подумали оба японских инженера. Его высочество был прав.

Телекамеры продолжали следить за ракетой, исчезающей в безоблачном небе. Сначала она поднималась вертикально вверх, затем начала постепенно и плавно уклоняться, язык яркого пламени превращался в бело-жёлтый диск.

– Выключение первой ступени, – выдохнул представитель ОКАА – он он хоть и немец был пацифистом и думал о ракете исключительно как о средстве вывода полезного груза на околоземную орбиту. – Включается маршевый двигатель второй ступени…

Теперь, когда визуальный контакт с ракетой был потерян, все повернулись к панели с приборами телеметрии. Ракета продолжала ускорение, следуя точно по расчётной траектории и направляясь на восток. На экранах демонстрировался её полет в графическом и дискретном вариантах.

– Разве траектория полёта не высоковата?

– Мы хотим убедиться в том, что можем вывести полезный груз на достаточно высокую орбиту, – объяснил руководитель проекта. – Убедившись в точности вывода на орбиту, оставим полезный груз в космосе, через несколько недель он войдёт в плотные слои атмосферы и сгорит.

– Правильно. Сейчас в околоземном пространстве скопилось столько мусора, что это того и гляди станет угрозой для наших пилотируемых кораблей. – Сотрудник ОКАА задумался, а затем решился на интересующий его вопрос: – Какова полезная нагрузка ракеты?

– Две с половиной тысячи килограмм. Для нашего ракетостроения это большой шаг вперед.

– Неплохо, – вежливо согласился с ним русский.

Вы планируете геостанционарные системы? Тогда третья ступень вашей ракеты должна обладать мощной тягой?

Японский инженер улыбнулся и уклончиво ответил;

– Эти данные – коммерческая тайна.

– Отстрел и отделение второй ступени, третья ступень и полезный груз продолжают полет. Вспышка двигателей ориентации, корректирующих направление полёта, сейчас включится маршевый двигатель третьей ступени…

– Потеря сигнала, потеря телеметрии! – послышался голос в центре управления полётом.

Старший японский инженер проворчал что-то, принятое представителем ОКАА, не отрывавшим взгляда от дисплея, за ругательство. Сигнал пропал через несколько секунд после включения ракетного двигателя третьей ступени, предназначенного для вывода спутника на орбиту.

– Такое не однажды случалось и у нас, – сочувственно заметил русский.

Японский инженер-ракетчик, в отличие от оператора, следившего за полётом ракеты, не потерял самообладания. Немец из ОКАА, сидевший рядом с ним, счёл его сдержанность проявлением профессионализма, что, впрочем, соответствовало действительности. К тому же он не знал, что японский инженер занимался военным ракетостроением. Более того, японец имел все основания испытывать удовлетворение – пока всё шло в полном соответствии с планом. Баки маршевого ракетного двигателя третьей ступени были наполнены не топливом, а взрывчатым веществом, и взрыв произошёл сразу после отделения второй ступени.

Полезный груз ракеты представлял собой конический предмет.

Он был изготовлен из титана и урана-238, что удивило бы и расстроило всех наблюдателей. Говоря по правде, предметы, очень похожие по форме и размерам, находились в носовой части боеголовок стратегических ракет с термоядерными зарядами России, Квебека,