Ее величество попаданка - Сусанна Ткаченко

Сборы прервал очередной звонок в дверь. Прямо проходной двор какой-то. И, главное, консьержка не звонит, не предупреждает, а значит это кто-то из моего списка. Мама, что ли?

Вздохнув, я отложила тёплый свитер и пошла открывать. Распахнула дверь и… сорвалась с места!

— Дым! Ох, Дым! — только и смогла сдавленно пропищать, повиснув на шее Архейского.

В земной одежде — джинсах и чёрной футболке с некроманским принтом — он выглядел просто потрясающе! Его фигура, не спрятанная старинным камзолом, так и манила провести пальцами по всем его кубикам и буграм. Я прижалась щекой к груди герцога и втянула в себя запах, по которому страшно скучала. Что-то терпкое и тонкое, с горчинкой и обещанием.

— Судя по твоей реакции, ты уже успела принять совершенно правильное решение, — довольно заключил Дым мне в макушку, обняв меня в ответ крепко-крепко. — Тогда собирайся, мы полетим сжигать Великого. Там Феникс внизу в машине ждёт.

Я взвизгнула, чмокнула герцога в колючий подбородок, потянула в квартиру, велев чувствовать себя как дома, и помчалась в комнату одеваться.

Но на пороге гардеробной я притормозила. Стоп! У нас с Дымом огромный ворох важных вопросов остался открытым. Радость от встречи, улыбка до ушей и подгибающиеся колени — это, конечно, замечательно, но сейчас решается моя судьба. Не время терять голову! Я резко развернулась и потопала обратно.

Дыма нашла в гостиной, с интересом пялившимся в мой включённый ноутбук.

— Ты решила не одеваться? — спросил он, переведя взгляд на меня. — Тогда пойдём. И давай возьмём с собой эту штуковину, мне интересно заставить её работать на…

— Нет, Дым. Я решила, что для начала нам нужно поговорить и прояснить мою дальнейшую судьбу. Я, безусловно, рада, что ты пришёл, но легкомысленность не свойственна моему характеру, так что я быстро пришла в себя. Садись.

Я взяла его за руку и потянула на диван. Герцог даже недовольного лица не скорчил. С готовностью сел рядом и уточнил:

— Что именно тебе хочется прояснить? Что кажется непонятным?

— Ну, например, что произошло за время моего отсутствия и какую роль ты мне отвёл после возвращения.

— Даже не думал, что ты могла сомневаться, что роль тебе уготована самая наиважнейшая, — искренне удивился Дым и принялся рассказывать: — Разумеется, ты будешь моей королевой. Правда, наш обряд венчания придётся провести тихо и без помпы. И коронацию придётся пережить ещё раз. Сразу после того, как закончится недельный траур по погибшему от ледяной иглы родственников-предателей королю.

— Как⁈ Ремтат не выжил⁈ Я рано ушла⁈ Как же так⁈ — заголосила я, заламывая руки.

— Хорошо всё с ним, успокойся, — тут же обняв меня за плечи, утешил Дым, — просто мы подумали и решили, что так лучше. Король и баронесса будут спокойно жить в своих горах, а у подданных не возникнет желания оспаривать законность передачи нам с тобой трона. Я в любом случае первый в очереди наследник, а так ещё и женюсь на вдове короля.

— Погоди, — нахмурилась я, — но раз Ремтат жив, я не вдова. Получится, что у меня будет два мужа?

— Ни в коем случае. Ваш брак с Ремтатом не был консумирован, а значит не считается. К тому же теперь я понимаю, что он бы и не стал законным, даже если бы Ледовитские не напали. Не только я, но и наши с тобой огонь и тьма не допустили бы вашей с королём близости. Они заключили союз гораздо раньше.

Я потерла лоб, осмысливая это шокирующее заявление.

— То есть у нас с тобой даже выхода нет, кроме как быть вместе? И если бы я осталась тут, на Земле, я бы никогда замуж выйти не смогла?

— Вот тут не уверен. Магии в твоём мире совсем мало. Может быть, и смогла бы, но сомневаюсь, что была бы счастлива. А вот я бы точно не смог вступить с другой в законный брак.

— Потому что мой Огонь и твоя Тьма воспротивятся?

— Потому что мне это и в голову бы не пришло. Для меня есть теперь только одна женщина, и это ты, Мира. Другая мне не нужна.

Я против воли расплылась в улыбке. Это, конечно, не совсем признание в любви, но тоже признание. Пожалуй, я тоже не могу сейчас сказать Дыму, что люблю его, но точно могу сказать, что другие мужчины мне не нужны.

— Я тоже не представляю себя с другим мужчиной, — призналась, и Дым накрыл ладонью мои сцепленные в замок руки. — Но что я буду делать королевой? Рожать детей?

Я затаила дыхание. От ответа Дымтея зависело очень и очень многое. Можно сказать — всё!

— Разумеется, нет. Мира. Я восхищён твоим умом и характером. А ещё признаю, что у тебя есть знания, которые я даже представить себе не могу. Мы будем править вместе, используя всё то, что знаешь ты и знаю я, чтобы сделать нашу страну самой процветающей и передовой на Амфере. Я думаю, что вскоре мы вообще выйдем на межмировой уровень и познакомимся с жителями других миров.

Ну и какой дурак откажется от нарисованной Архейским перспективы? Я вытащила руки из-под его ладони и встала.

— А сумку с собой брать? И где мы вообще воскрешать Великого будем?

— Возьми пока только самое необходимое. — Дым тоже встал. — Я сброшу саркофаг в один земной вулкан из Межмирья. А вы с Фениксом доберётесь до места на транспорте под названием «самолёт». Твой огненный предок тут, оказывается, неплохо устроился и владеет многими богатствами.

Я кивнула, оставив расспросы на потом, так как вопросов было слишком много, и в очередной раз пошла одеваться.

Глава 30

— Слушай, а это не опасно для Земли? — запоздало опомнилась я и запаниковала, увидев поднимавшийся из вулкана дымок.

Мы сначала летели на частном самолёте, потом на вертолёте, а сейчас стояли у подножия спящего вулкана, расположенного где-то на севере.

— Нет, Архейский все рассчитал, вулкан даже не до конца пробудится, потому что основную долю энергии впитаем мы. Так что не хлопай ушами, внученька, а, как только увидишь, что открылся портал и в кратер летит саркофаг, открывайся, как я тебя учил.

Учил меня дедуля, который выглядел моим ровесником, если не младше, всю дорогу. С редкими перерывами на поболтать, когда я уже не выдерживала и засыпала его вопросами, например:

— Я вообще не понимаю, чего ты так рвался на Амат. Вон как на Земле хорошо устроился.

— Тут с магией туго. Если жить безвылазно, можно совсем обессилить и начать стареть, как все мои потомки. Возможно, кроме тебя — ты бы старела медленнее обычных людей. Ты каким-то чудом уродилась с искрой, наверное, со всех поколений по крупицам собрала. А может, тебе так повезло, потому ты что девочка — до тебя одни мальчики рождались.

Оказывается моё родство шло по отцовской линии, и если приглядеться, то мой дед и отец имели с Фениксом отдалённое сходство. Однако:

— А почему я не рыжая? Да и папа мой шатен, и дед.

— А прадед ещё был рыжим, а ты обязательно поменяла бы цвет на Амате, если бы с тёмным не связалась. В тебе теперь и тьма живёт.

Или я ещё спрашивала:

— И куда вы с Великим потом? А где другие ирлинги?

— Снимем проклятье с Амата и полетим в один дивный мир, который я присмотрел для базирования ирлингов. Жизнь там только зарождается. С Великим у нас есть шанс стать в нем богами.

Стремления Феникса мне были в какой-то степени понятными — я сама мечтала править, — но все же не слишком близкими. Богиней я становиться не хотела. Но наши занятия даром не прошли — к концу пути я не просто разглядела свой клубок, но и вытащила из него тоненькую ниточку в руку. Вспотела жутко, зато теперь мне среди снежных равнин стоять в спортивном костюме было вообще не холодно — родная магия грела.

— О, летит, летит, готовься! — вдруг закричал Феникс и раскинул руки в стороны.

Я повторила его движение и закрыла глаза, готовясь вобрать в себя выплеснутую перерождением энергию.

В ушах свистел ветер, поэтому падения саркофага я не слышала, но волну родственной стихии, ударившей в меня и обнявшей, словно ласковыми и любящими руками, ощутила каждой клеточкой. Меня будто наполнили восторгом вперемешку с гелием, потому что вдруг захотелось взлететь.

— Ух, хорошо! — раздалось сытое покрякивание Феникса.

Я раскрыла глаза и увидела, как из жерла вулкана вылетает огромная оранжевая птица. Она неслась к нам на огромной скорости.

— Это он, Великий? Он что, не человек? — завопила я, разглядев стремительно приближавшуюся агрессивную сущность. — Что-то он не сильно нам рад!

Захотелось присесть,