Последний сезон - Элизабет Бикон

— За последние недели поняла лишь одно, милорд: я вовсе не ваша любовь, — пробормотала она, пока Элиан с показным усердием корпела над списком дел.

— Последние недели наглядно доказали всего лишь одно: вы, прелесть моя Кейт, сами себя не понимаете, куда уж вам проникнуть в мои потаенные мысли.

— И понять, что вы мните себя великим умником, — сердито продолжила она.

— Вы неверно судите обо мне, надо быть круглым дураком, чтобы жениться на вас после той канители, что вы устроили мне три года назад, и искать в том успокоения.

— Могу предположить, что вы теперь раздумываете о своей способности к благородному самопожертвованию и взвешиваете, стоит ли ради этой цели пускаться в дальний путь и докучать моему зятю.

— Никогда не утверждал, что ищу для себя обыденной жизни и покоя, ведь так? Так что эта затея вполне подходящая для меня, — понизил он голос, и под воздействием его тона непроизвольная дрожь возбуждения пробежала вдоль ее спины, будоража дурное настроение и тайное нежелание распрощаться с ним. — Прекратите дразнить меня этими бесконечными метаниями, вы теряетесь в них, Кейт, а ведь нам обоим известно — жребий брошен.

— Но я не нарочно, Эдмунд, — покладисто отвечала она, и он рассмеялся.

— Знаю, и поэтому ваши атаки неотразимы. Многие мужчины предпочитают сражаться за свои главные притязания в жизни, милая, вам надо иметь в виду сей факт и вести себя соответственно, когда имеете дело с противоположным полом.

— Маленькие слабости других джентльменов не имеют теперь никакого значения, я не желаю иметь с ними дело, поскольку уже через несколько недель обречена выйти замуж за вас.

— Но я мужчина, Кейт, и мне хочется, чтобы мои маленькие слабости обрели непреходящую ценность в ваших глазах. Именно мои, и ничьи иные, — ласково добавил он, его глаза непреклонно блеснули, и она вздрогнула.

— Зато я — настоящая леди, ваша милость, и поэтому никогда не поступлюсь верностью своему мужу.

Искра пробежала между ними, пока он смотрел на нее пылко и чарующе, невольно мечтая о нежной близости, когда они станут мужем и женой. Голова ее закружилась, дыхание участилось.

— А я буду предан своей жене, с вашего позволения, Кейт, — пообещал Эдмунд туманно, и она вздрогнула, когда он снова склонился и поцеловал ей руку, чинно, словно за ними наблюдало светское общество, а не маркиза, которая, чураясь всех условностей, прилежно любовалась видом из окна, задумавшись над своими заметками относительно весенней свадьбы[25].

— Тогда до свидания, Шаттлворт. — Кейт произнесла это равнодушным тоном, поскольку уже успела мысленно перенестись на три года назад и вообразить, будто ей все равно, уйдет он или останется.

— До свидания, дорогая моя, — ответил Эдмунд ласково и удивил ее, приникнув к ее полураскрытым губам крепким и горячим поцелуем.

Это целиком захватило ее, хотелось большей радости и близости, забыв обо всем остальном. Эдмунд спокойно открыл дверь у нее за спиной. После чего, криво усмехнувшись — да, целовать ее приятно, но время не ждет, — отстранился и ласково вытолкнул в коридор. Со смешанным чувством недоверия и ярости она смотрела, как он, будто кот, выпущенный из рук, обернулся к Элиан с искательной улыбкой и осторожно закрыл дверь перед лицом Кейт, отсекая ее от себя.

Никогда еще Кейт не хотелось пнуть какую-нибудь плотно пригнанную панель так жестоко, что ее изящная ножка даже заныла, соболезнуя ее искушению. Кипя возмущением и праведным гневом, она стояла по другую сторону двери и сжимала кулаки, чтобы не сорваться и не забарабанить по атласно-гладкой поверхности. В итоге она развернулась, промаршировала вверх по лестнице, сдерживая бешенство и обиду, прошла в свою спальню и там продолжила нервно мерить шагами обширное пространство, пока не обрела способность искать утешения у своей сестры. Не хотелось непрестанно щелкать Изабеллу по носу, она того не заслуживала.

Прелестное личико Изабеллы встретило ее сурово и решительно. Кейт поняла — сестре досталась своя доля мучений.

— Если ты, Кэтрин Маргарет Элстоун, думаешь, что я покорно проглочу твою легенду о том, как вы с Шаттлвортом свалились вчера в темноте в объятия друг друга, словно Ромео и Джульетта, ты глубоко ошибаешься, — предупредила сестра.

— Но нам такое вполне по силам, — оправдывалась Кейт, подумав, что у нее хватит выдумки и на лучший сюжет, уж если придется утаить от Изабеллы некоторые подробности.

— Он в тот год столько раз приставал к тебе с предложениями, даже я сбилась со счета, ты всякий раз отказывала ему, романтичному герою, готовому любить тебя беззаветно. А ведь он теперь, кажется, совсем не таков? Знаешь, я не вчера родилась и даже не позавчера, милая сестрица.

— Сердцу не прикажешь.

— Не убедила. — Изабелла нетерпеливо притопнула ногой.

Кейт искренне надеялась, что именно так все и происходило, ну или почти так.

— Он повзрослел и возмужал более, чем все остальные соискатели моей руки, вместе взятые, — услышала она свой голос. Все правда. Почти. Ведь она уже потратила несколько недель, мысленно примеряя каждого из претендентов на роль идеального мужа, и все они блекли в сравнении с Эдмундом. Правда, за последние годы попадались и те, кому удавалось произвести впечатление на самых разборчивых и капризных леди, но ни один из них не смог вызвать в ней желания такого, чтобы сердце затрепетало и коленки подгибались, какая несправедливость!

— Что ж, это нетрудно, если ты ухитрилась отвергнуть всех откровенно мужественных и, верно, требовательных джентльменов, с которыми успела познакомиться в свете за три прошедших лета, — безжалостно вторила Изабелла ее мыслям. — Неудивительно, если им надоедало неделями осаждать крепость Снежной королевы, и они отставали от тебя, Кейт, принимали решение жениться на менее дерзких и более сговорчивых. Подозреваю, только лорд Шаттлворт понравился тебе в первый сезон, он тогда еще не возмужал и не набрался впечатлений, как теперь. Он ведь уже не тот опьяненный любовью юнец, правда?

— Скажу только, зря Миранда и Кит не подыскали тебе новую гувернантку, когда Шарлотта вышла замуж за Бена. Все эти годы ты явно манкировала уроками и забивала себе голову моими делами. А вот я не лезла не в свое дело, когда приехала в Лондон, дожидаясь представления ко двору. Тебе, верно, предоставили слишком много свободы, и ты, не успев дебютировать, уже знаешь толк в холостяках. Однако надлежит быть невинной, наивной прелестницей, а не подающей надежды вульгарной особой, которая корчит из себя всезнайку и сует нос в чужие кастрюли, — выпалила Кейт.

— Избави меня Боже быть такой наивной, как наша Миранда, когда тот слизняк извивался и лгал, соблазняя ее бросить все и бежать с ним. — Изабелла так посмотрела на нее, что Кейт приуныла.