Тайна серого кардинала, или Как я стала злодейкой - Екатерина Слави

— Я вызвался помочь барону отыскать его дочь, он волнуется о вас, — приближаясь, произнес магистр; его голос был ровным и не выдавал в нем никаких эмоций, но почему-то при взгляде на него, я ощущала себя так, будто невидимые пальцы сдавливают мое горло.

Только этого чувства хватило, чтобы понять — Тариен Грим недоволен, что ему пришлось искать меня.

— Граф.

Магистр поприветствовал Алькана Валариса коротким кивком головы, а тот, сдержанно улыбнувшись, кивнул ему в ответ.

— Пойдемте, тэлли, ваш отец ждет вас.

Взяв меня под локоть, Тариен так быстро уводил меня прочь, что я успела лишь растерянно обернуться, чтобы вежливо кивнуть графу на прощанье. Всего лишь на один момент мне показалось, что Алькан Валарис как будто сбросил с себя маску того, кто бросает вызов свету.

«Как будто другой человек», — пронеслось в моих мыслях.

Тариен торопил меня, и мне пришлось смотреть вперед, а когда я, не сдержав любопытства, обернулась во второй раз, Алькана Валариса на тропе уже не было.

Выход из лабиринта магистр нашел так легко, будто знал наизусть здесь каждую дорожку. Какое-то время мы шли в сторону дворца молча, а потом Тариен вдруг спросил:

— Вы действительно думаете, что граф Валарис не виновен во всех тех пороках, которые ему приписывает молва?

Я подняла глаза на магистра. Он смотрел прямо перед собой, даже головы в мою сторону не повернул. Наверное, впервые я по-настоящему рассмотрела его профиль. Словно высечен из камня, подумалось мне. Холодный человек, никогда не позволяющий никому увидеть за строгими линиями лица, что на самом деле у него на уме.

Маску носил на лице Алькан Валарис, но поведение графа, и его глаза, и интонации говорили о нем слишком много.

Нет. Настоящей маской было каменное лицо магистра Грима. Самая надежная маска, за которой ничего не разглядеть.

— Неужели вы забыли, Тариен? — напомнила я. — Мой отец, вся моя семья были обвинены в заговоре против короля. В день казни отец отрицал свою вину, и я верю ему. Теодор де Фракиз был честным человеком, это я утверждаю, как его дочь. И все же он был казнен по ложному навету.

Я помолчала.

— Мне неизвестно доподлинно, правда ли все то, что я услышала о графе Валарисе и его сестре, но… Его поведение как немой упрек высшему свету. Являясь сюда в маске, заставляя всех чувствовать себя некомфортно в его присутствии, намеренно вызывая на себя презрение и осуждение — он обвиняет. Разве будет вести себя так тот, кто виновен?

Магистр молчал, и, подумав, я добавила:

— Возможно, я ошибаюсь, и Алькан Валарис человек порочный и опасный, и слухи о нем не лгут, но я точно знаю, что самые ужасные обвинения могут быть ложью.

Я замолчала, и покосилась на Тариена, но он все так же смотрел прямо перед собой, и его лицо ничего не выражало. В какой-то момент я даже подумала, что он давно перестал меня слушать, потеряв интерес к тому, что я говорю — хотя ведь сам спросил! — когда магистр вдруг сказал:

— То, что вы не торопитесь осуждать, подчиняясь веяниям света, делает вам честь.

Мои брови удивленно приподнялись.

Что это сейчас было? Тариен Грим похвалил меня?!

У меня даже дыханье сбилось. Неожиданная похвала магистра на какой-то миг вызвала во мне чувство, схожее с удовольствием.

— Однако я хочу, чтобы впредь вы избегали Алькана Валариса, — продолжил тем временем он. — Вам нельзя разговаривать с ним. Даже стоять рядом с ним не смейте, Клодия. Я запрещаю вам.

Мне словно бы ударил в лицо ледяной порыв ветра.

— Запрещаете или просите, Тариен? — уточнила я, заставляя себя вежливо улыбаться и давая ему понять, что жду вежливости и от него.

Магистр остановился и повернулся ко мне. Пригвоздил к прогулочной дорожке тяжелым взглядом.

— Я должен похвалить вас, Клодия. Вы мастерски вошли в роль благородной тэлли высшего света. — Его рот чуть искривился брезгливо. — Но вам лучше не забывать, кто вы есть.

Помолчав, он словно выплюнул:

— Клейменная преступница с воровского дна, которая всецело в моих руках. Захочу — позволю вам и дальше флиртовать с принцем. Захочу — изобличу вас сам и опозорю перед его высочеством, с которым вы вели себя так самоуверенно, будто вы и впрямь имеете право рассчитывать на высокий титул кронпринцесы. Вы все еще не уяснили, что являетесь марионеткой в моих руках и не более того. Вам стоит побыстрее осознать это, Клодия. Так будет лучше для вас. И не забывайте, что я сказал вам: не приближайтесь к Алькану Валарису. Никогда не говорите с ним. Ослушаетесь — и узнаете меня с той стороны, с которой, поверьте, предпочли бы никогда не знать.

Отвернувшись, он продолжил путь по парковой дорожке, а я, напротив, остановилась.

Тариен верно заметил — я и впрямь старалась как можно лучше сыграть свою роль, главным образом — вошла в доверие к принцу и вызвала его интерес. Ведь магистр для того и оставил меня наедине с его высочеством. Но в итоге наградой мне стало очередное унижение.

Грязные слова маркизы Лаанталь были жалкой попыткой уколоть, по сравнению с проникающими мне под кожу ядовитыми жалами слов магистра.

Тариен Грим умело втаптывал мое достоинство в грязь.

Никогда он не изменит своего отношения ко мне. Снова и снова он будет указывать мне на мое место, унижая меня, чтобы сохранить надо мной власть.

Исподлобья глядя ему в спину, я думала:

«Когда-нибудь я припомню вам каждое слово, Тариен. Каждое слово унижения. Не знаю, как скоро у меня появится такая возможность, но… Вам лучше не никогда не поворачиваться ко мне спиной. Если вы не хотите видеть во мне союзницу — однажды я стану вашим врагом».

Глава 19. ВДОВА ДОБИВАЕТСЯ СВОЕГО

— Ты отправишься со мной ко двору как моя служанка. Рикара возьмем с собой. Хотя учитывая его особенности, ему лучше лишний раз не привлекать к себе внимание, но мы что-нибудь придумаем.

— Как скажешь, Кло. Я уже обещала тебе, что пойду за тобой, куда понадобится.

По возвращении в замок барона де Саара, я первым делом встретилась с Лурдис. Мать воров сейчас выглядела, как зрелая опытная камеристка: новая одежда, прическа — никто не признал бы в ней «мать воров».

Ее манеры изначально были куда лучше, чем у большинства обитателей воровского дна. Лурдис была наблюдательна и умела учиться. Посещая продуктовые лавки, она присматривалась к служанкам и камеристкам богатых господ, подмечала