Дрянь такая! - Ирина Мельникова

— Здорово! — я отхлебнула глоток, другой и даже зажмурилась от удовольствия. Вот оно! Именно то, что мне нужно сейчас!

— Вы с медом попробуйте! — дворник пододвинул мне вазочку. — Тоже таежный. У меня друг пасеку держит, так что никаких примесей, никакой патоки. Сейчас такой редко найдешь.

Я зачерпнула ложку. Мед был и впрямь подстать чайку.

— Как вас зовут? — спросил дворник, когда я отведала медку и наполовину управилась с чаем.

— Аня, — ответила я. — А вас?

— Александр Васильевич, — дворник склонил голову в шутливом поклоне, — и не смейтесь, фамилия у меня Суворов.

Я фыркнула и чуть не подавилась чаем.

Дворник смущенно улыбнулся.

— Родители постарались. Думали, верно, великим полководцем стану.

— Да я не о том, — повинилась я. — У меня знакомый вчера неожиданно объявился, бывший одноклассник. Так он — Клим Ворошилов.

— Ну, вот, — развел руками Суворов, — надеюсь, вы не Анна Австрийская? Грешным делом, подумал, что вы царских кровей. Вы так величественно отодвинули занавеску и появились из-за нее…

— Кеды… — не выдержала я и рассмеялась. — Ваши чертовы кеды! Я в них, как в ластах! Как бы не потерять, как Золушка, башмачок.

Видимо, мы одновременно представили, как этот «башмачок» выглядит, и оба зашлись от смеха. Причем, я едва не подавилась, потому что принялась хохотать с полным ртом.

— Аня, — Суворов прекратил смеяться первым, — почему эти придурки напали на вас?

— Понятия не имею, — пожала я плечами, — вероятно, на сумочку позарились. На пиво, видно, не хватило. Они пытались пристать ко мне в подъезде, но Эльза Марковна за меня вступилась. Да, — я опять засмеялась, — на всякий случай я взяла с собой газовый баллончик. А когда напали, и думать про него забыла.

— Вы чего-то боялись? — спросил Суворов. У него было симпатичное, хорошо выбритое лицо, и, главное, отсутствовали мешки под глазами, что говорит или о скверном характере, или о любви к спиртным напиткам, или о больных почках — том самом «джентльменском наборе», который отталкивает женщин. Темные волосы сдобрены сединой. Слегка крупноватый нос с небольшой горбинкой, серые глаза с прищуром… Он смотрел на меня в упор, дожидаясь ответа. И хотя я чувствовала к нему расположение, но знакомы мы были всего ничего, и не буду же я рассказывать первому встречному о перипетиях своей семейной жизни.

— Абсолютно не боялась, — я пожала плечами. — Они заигрывали со мной. Прыщавые мальчики с сальными волосами.

— Я уже говорил, что вижу их в первый раз, — задумчиво сказал Суворов, — местная шпана у меня вся на учете. Я тут секцию веду на общественных началах. Вроде «Курса молодого бойца». Пытаюсь подготовить пацанов к службе в армии.

— Да, да, — вспомнила я. — Эльза Марковна что-то говорила по этому поводу. Кажется, вы служили в погранвойсках?

— Служил, — хмыкнул Суворов, — охранял рубежи Родины, теперь вот другие рубежи… — Он кивнул на составленные в углу метлы и лопаты.

— А у меня брат пограничник, — похвасталась я. — Уже капитан. Служит в Таджикистане.

— А я все по северам, — сказал Суворов и подлил мне чаю.

Я не противилась. Мне было интересно, притом конфеты оказались вкусными. Суворов протянул мне пирожное и усмехнулся:

— Каюсь, люблю сладкое. Мороженое у нас в отряде было в дефиците, так мы сгущенку мешали со снегом. Вкусно получалось.

— А где вы служили? — спросила я и попробовала пирожное.

— В разных краях нашей необъятной Родины. И на Чукотке, и на Курилах, и на Кольском полуострове, но ни разу на югах. Хотя сегодняшние юга отнюдь не курорт.

— Да, брату достается, — согласилась я. — Недавно в госпитале лежал, а письма бодрые пишет.

— А что нашему брату остается? — улыбнулся Суворов. — Нельзя домашних волновать. Я, вот, своих не волновал, от тягот пограничного быта ограждал. В итоге, остался в гордом одиночестве.

Я посмотрела на него, не зная, что сказать. Обстановка явно располагала к откровениям. Но зачем мне выслушивать рассказ о чужих трагедиях, когда своя машет красным флагом.

К счастью, Суворов оказался не из тех, кто сходу вываливает на вас груз собственных проблем. Вероятно, он давно свыкся с ними, или его больше волновало другое.

Через секунду я поняла, что его занимало. Оказывается, его насторожило то, что парни решились ограбить меня при свете дня и на виду у всего дома.

— Они заметили, что я неподалеку, и все-таки не побоялись напасть на вас при свидетеле, — произнес он, не сводя с меня глаз. — Или они хотели завладеть вашей машиной? Это объясняет, почему они напали на вас не в кустах, а в тот момент, когда вы открыли дверцу.

— По-моему, в вас говорит ваше пограничное прошлое, — улыбнулась я. — Все вам кажется подозрительным!

— А вам это не кажется подозрительным? — Суворов быстро посмотрел на меня, — Я им, конечно, подвесил, но догонять не стал. Надо было вас спасать, но когда я направился в кондитерскую, снова их увидел, они крутились поблизости.

— Вы думаете, они снова поджидали меня? Но зачем? Машина понравилась? Но если они грабители, то давно бы смылись. Ведь вы могли вызвать милицию.

— Вы говорите, что встретили их в подъезде. А если они ждали именно вас?

— Но откуда им знать, что я здесь появлюсь? Я сама этого не знала еще два часа назад. Все получилось спонтанно.

Я старалась говорить спокойно, но, честно сказать, с трудом смогла изобразить недоумение. Поведение парней меня тоже насторожило, но все-таки у меня как-то не укладывалось в голове, что кто-то сумел проникнуть в мои планы. По словам Эльзы Марковны, какие-то парни интересовались этой… Мариной. Возможно, те самые, если судить по татуировке одного из этих типов.

— Не знаю, не знаю, — Суворов покачал головой, — но при виде меня они чуть ли не побежали, и сели в машину. Я намеренно остановился, чтобы они поняли: я их заметил. Они тотчас уехали. Парни не ловили ее, они подбежали к ней и сели на заднее сидение.

— Кто их поймет! Шпана она и есть шпана, — я потянулась за конфетой, — конечно, не слишком приятно, когда такие типы начинают тобой интересоваться.

— И вы не подозреваете, по какой причине?

— Понятия не имею, — я надкусила конфету. — М-м-м, как вкусно, — сказала я, чтобы отвлечь его от этой темы. Но дворник оказался человеком излишне внимательным и настырным. Еще один Карацупа на мою голову! Похоже, он вцепился в меня мертвой хваткой, точно Редбой в соседскую курицу. Только я себя потрепанной курицей не считала, а Редбоя навсегда отучила охотиться на домашнюю живность, отрепав его за уши.

— Я вас никогда здесь не видел. Вы приезжали в гости? — продолжал допытываться бывший пограничник.

— Александр Васильевич, — сказала я самым вежливым голосом, на который сейчас была способна, — я не квартирная воровка и не мошенница, которая обирает доверчивых пенсионеров. Я приезжала сюда по делу. Человека, который мне нужен, не оказалось дома. Все, никакого криминала. Если желаете, я могу предъявить документы.