Дрянь такая! - Ирина Мельникова

— Знаете, — сказала я, — за «вряд ли получится купить», вы могли бы схлопотать по физиономии. Но вы исправились, потому что поняли главное: меня не то, что купить, меня завоевать абсолютно невозможно. И еще меня интересует, откуда такая осведомленность в криминальных делах?

— Я — дворник, — усмехнулся Суворов, — а кто лучший друг дворников? Участковый. Вся информация почти из первых рук. Он с этим Милехиным на одной улице рос, в одну школу ходил.

— Насчет меня вы можете не беспокоиться, — сказала я. — Я думаю, найдутся люди, которые укажут этому мерзавцу на ошибку. Ему не поздоровится за тот кошмар, который он устроил на дороге.

Суворов поднял брови.

— Что ж, тогда, мы убегали? Надо было выйти из машины и популярно объяснить этим дебилам, что они не на ту напали.

— Вы мне вовсе ничего не объяснили! — рассердилась я. — И потом в таких случаях — самое верное средство пулемет, а не переговоры.

— Лихая вы женщина! — Суворов прищурился. — Как такое сочетается: не знакомы с Милехиным, но зато знаете верное средство от подобных отморозков? Кто вы на самом деле?

— Я? Жена своего мужа, — ответила я довольно резко. — Сергей руководит представительством Таймырского комбината. Не столь велика фигура, но в городе его знают, и с ним считаются.

— Понял! — Суворова, похоже, не задел мой тон. — Но вы, скорее всего, прибедняетесь. Таймырский комбинат дает, чуть ли ни половину налогов в области, и его представитель не такая уж малая величина. Поэтому, не сомневаюсь, Милехина он сумеет остудить. Но мне интересно другое? Почему Милехин не знает, что вы жена Родионова?

— Но зато вы теперь знаете мое имя, — вздохнула я. — Поверьте, я совсем не хотела афишировать, чья я жена, и тем более, хвастаться положением мужа. Честно сказать, я совсем не светская львица, и на официальных тусовках бываю крайне редко. Если только по особому случаю, когда без этого не обойтись.

— С одной стороны это похвально, с другой — не очень. Видите, к чему привело ваше нежелание присутствовать на светских междусобойчиках.

— Вы хотите сказать, что эта каракатица там присутствует? — поразилась я. — Этот бандюган?

— Ну, что вы? Зачем так сразу бандюган? Да, у него штук пять или семь судимостей, но теперь у него крупнейшая сеть магазинов строительных материалов, автозаправки, лесопилки, что-то еще… Скорее всего, приторговывает наркотиками…

— Интересный вы человек, — я смерила его восхищенным взглядом. — Я понимаю, участковый — ваш друг, но как я подозреваю, это лишь малая толика информации, которой вы владеете.

— Что поделаешь, привычка! Давняя, с пограничных еще времен. Люблю, понимаешь, газеты читать!

— То-то я смотрю, устроили мне политинформацию. Ликбез для тупоголовой индюшки?

— Индюшки?

Он пристально посмотрел на меня. И я вдруг покраснела. И совершенно непроизвольно выпалила:

— Не стройте мне глазки. Я в вас все равно не влюблюсь.

— А что есть предпосылки? — Он улыбался, а глаза смотрели серьезно. Темно-серые глаза с синеватым оттенком. Тем самым оттенком, по которому булатный клинок можно отличить от некачественной подделки.

— Господи! Слушайте вы меня, — рассердилась я, но не на Суворова, а на себя. Случается у меня такое: озвучиваю свои мысли в самое неподходящее время. Но сейчас я была в замешательстве: с какой стати сорвалась с языка эта фраза? Ни о чем подобном я не думала. Какая влюбленность? И мысленно прикусила себе язык. Зачем врать, зачем выкручиваться? Была мысль, и не одна. Но Суворов не сводил с меня глаз, и я торопливо пояснила: — Шутка у меня такая для тех, кто слишком назойливо проявляет свой интерес.

Тут я расстроилась еще больше. Куда меня понесло? Какое «назойливо»? Какой интерес?

Испарина покрыла мой лоб, я вытерла ее ладонью и виновато посмотрела на Суворова.

— Простите, к вам это не относится! Я совсем не хотела вас обидеть! Я не могу объяснить, но что-то меня в вас настораживает. — Я посмотрела на часы и ужаснулась. — О, Боже! Четыре часа! А я обещала приехать к двум. Римма с ума, наверно, сходит?

— А кто это Римма? — Суворов включил зажигание. — Ваша дочь?

И тогда я выдала свою коронную фразу:

— Римма — первая жена моего мужа, а я — вторая.