Соболиная Вершина - Девни Перри

Тучи начали рассеиваться.

Когда я вернулась в гостиную, Алли бросила своих кукол и опрокинула корзину с игрушками, рассыпав кубики и мячики рядом с журнальным столиком.

— Лучше? — спросил Матео, когда я подошла к нему на кухне.

— Да, спасибо.

Он шагнул ближе и поднял руку к моему лицу. Его большой палец скользнул по моему подбородку.

— Настроена на учебу?

— Честно? Нет.

— Тогда давай завтра слетаем вместо этого?

— У меня работа в полдень.

— Встретимся в девять. Надеюсь, погода улучшится. А сегодня просто устроим обычный пятничный вечер. Хорошо?

Обычный. Да, я действительно хотела чего-то обычного.

— Хорошо.

— Голодная?

— Умираю с голоду. Я бы даже съела сгоревший сэндвич с ветчиной и сыром.

— Я купил замороженную пиццу. Надеюсь, она переживет духовку без происшествий.

— Я люблю пиццу, — призналась я. Это была единственная еда, по которой я по-настоящему скучала все эти годы в лесу. Я не думала о чизбургерах, тако или спагетти с фрикадельками. Но пицца… Я четыре года мечтала о пицце.

— Пепперони с оливками. Это же твоя любимая, верно?

— Откуда ты… — как он мог это знать?

— Всякий раз, когда мы едим пиццу у мамы с папой, ты берешь кусок и отбираешь все начинки, кроме пепперони и оливок, — Матео открыл холодильник и достал пиццу с пепперони. Затем он достал из шкафа банку нарезанных оливок.

Меня так захлестнули эмоции, что захотелось либо закричать, либо разрыдаться. Это было слишком. Сегодняшний день был слишком. Я злилась на своего отца. Я была разочарована в себе. Я была глупо счастлива от того, что Матео знает мои любимые начинки для пиццы.

Это было слишком. Я не могла рассказать никому о папе. Я не знала, что думать о Матео. Единственные подруги, с которыми я могла бы поговорить, были его сестры. Все эти чувства бурлили, словно собственный шторм, обрушиваясь тяжелыми потоками, и, не находя выхода, они проявились в виде слез.

Не плачь. Не в присутствии Матео. Не здесь. Но мой подбородок задрожал. Жжение в носу превратилось в огонь. Я сжала глаза, чтобы ни одна слеза не успела вырваться.

Не плачь, Вера.

Большие руки обхватили мои бедра. Затем мои ноги оторвались от пола, и я полетела.

— Чт…? — выдохнула я, мои глаза распахнулись.

Матео опустил меня на кухонный стол с легким стуком.

— Сделай вдох, Вера.

Я попыталась наполнить легкие, но воздух застрял в горле.

Матео взял мой подбородок в руку, удерживая мой взгляд.

— Дыши.

Мой вдох был обжигающим. Но я дышала.

— Тебе не нужно говорить сейчас, — произнес он. — Но когда будешь готова, ты можешь поговорить со мной.

Нет, не могла. Если я даже слегка приоткрою крышку этой коробки, если выпущу хотя бы немного боли, она разобьет меня на тысячу осколков. Кроме того, он не мог знать секреты о папе.

— Пицца, — сказал он. — Согласна?

Я смогла кивнуть.

Он провел ладонью по моей щеке, мягко улыбнулся, а затем поднял меня с кухонного стола.

— Иди отдохни.

Я поплелась в гостиную, придерживая штанины слишком больших штанов, и свернулась в углу дивана, наблюдая за Алли.

Она вытащила розовую коробку с кубиками Lego из своей игрушечной корзины и принесла мне, уронив прямо на колени.

— Собе-им, Ве-ва.

— Что мы будем строить?

Алли задумчиво постучала пальцем по подбородку. Это она переняла у дедушки Харрисона, и это было самым милым, что я когда-либо видела.

— Дом? — предложила я. — Или поезд?

— Поед.

— Хороший выбор, — я открыла крышку и достала детали, чтобы собрать поезд с алфавитом.

Матео накрыл на стол и налил нам по стакану ледяной воды. Ароматы пепперони, томатного соуса и выпекающегося теста наполнили комнату, пока пицца готовилась. Когда все было готово, мы втроем сели за стол, ели простой ужин и вели обычный разговор о работе на ранчо. Мы смотрели, как очаровательная девочка устраивает беспорядок с пиццей и оливками, которые она пыталась проткнуть пальцем.

Я помогла Алли подготовиться к ванне и стояла у двери ванной, пока он мыл ей волосы. Алли раздавала ему указания, а он позволял ей командовать.

Матео всегда был завораживающим. Но они вдвоем? Это была настоящая магия.

Когда она была уже в лавандовой пижамке и готова ко сну, он посмотрел на меня пристально.

— Не уходи.

Это не было просьбой.

Он исчез в комнате Алли, чтобы убаюкать ее, а я осталась в гостиной.

Я попыталась сесть на диван, но легкое волнение в животе не давало мне покоя, поэтому я начала убирать игрушки.

Матео появился, когда я стояла на коленях у журнального столика, разбирая поезд из Лего.

— Она уснула? — мой голос звучал прерывисто, сердце бешено колотилось. Поцелует ли он меня сегодня? Что ещё он задумал?

И только теперь до меня дошло, как близко мы были к его спальне.

Он согнул палец, подзывая меня, пока шёл ко мне.

Он согнул чёртов палец.

Это было настолько неожиданно, настолько невероятно горячо, что у меня отвисла челюсть. По спине пробежал дрожащий холодок.

— Встань.

Я не могла встать. Я едва могла дышать.

Матео протянул руку. Как только моя ладонь коснулась его, по моему предплечью побежали искры. Он рывком поднял меня на ноги, положив руки мне на плечи и сокращая расстояние между нами.

Моя грудь касалась его, а соски напряглись сквозь лифчик.

— На прошлой неделе ты поцеловала меня.

Я сглотнула.

— Прости?

— О, ты должна извиниться, — его пальцы скользнули в волосы у моих висков. — Ведь ты поцеловала меня раньше, чем я успел ответить.

— Ах… — о Боже.

— Ах… — на его лице появилась улыбка, пока он наклонялся ближе. — Теперь моя очередь.

Матео накрыл мои губы своими, поглотив мой вздох. Он тихо замурлыкал, и этот низкий, дурманящий, греховный звук заставил моё тело буквально растечься. Если бы не его крепкий захват, я бы рухнула на колени.

Я растаяла в его объятиях, тихо всхлипывая, когда его язык скользнул по моей нижней губе. Он заставил меня открыть рот, и, как только я это сделала, его язык лениво обвил мой. Его вкус был пряным, мужским и невероятным.

Мои руки легли ему на грудь, сжимая ткань рубашки.

Его руки сомкнулись вокруг меня, притягивая ближе, его тело, твёрдое и сильное, словно обвило меня своим теплом.

Я приподнялась на цыпочки, обвив руками его шею, словно цепляясь за него. Наши языки переплетались и соперничали. Он прикусывал мои губы, втягивал их в себя, пока я не застонала.

Этот поцелуй