Неотразимая - Вера Кауи

— И что вы знаете об Организации Темпестов больше, чем кто-либо другой.

— Касс и есть Организация, — вставил Дан.

— И поэтому вы не одобряете, что отец оставил ее мне?

— Не одобряю! Да это все равно что поручить шестилетнему ребенку пост президента США!

Дан сдержал ухмылку. Продолжай в том же духе, Касс, мысленно подбадривал он ее.

— Возможно, он справился бы лучше, чем некоторые из тех, кто занимает высокие посты.

Перепалка продолжалась, Дан посматривал то на одну, то на другую.

— Касс, как всегда, драматизирует. — Дану страшно нравилась их стычка.

— Драматизирует! Да никакому драматургу и не снилось ничего подобного!

— Но это все же не причина для того, чтобы допускать худшее.

— Допускать? Что вы имеете в виду?

Ну, замечательно, молча наслаждался Дан.

— Вы не правильно рассуждаете, — спокойно объясняла Элизабет.

— Какого черта! Как ни рассуждай, все пути ведут к пропасти, и придется мне прыгать! — Она взглянула на Элизабет. — Назовите хоть одну причину, которая остановила бы меня.

Элизабет назвала.

— Я.

Выражение лица Касс заставило Дана прикусить губу.

— Боже, до чего вы уверены в себе!

— А у меня больше никого нет.

— Не по моей вине!

— Я не обвиняю вас. Но и вы не выносите мне приговора, не выслушав.

— В чем же будет состоять ваше заявление? — мгновенно отреагировала Касс. — Попытка самозащиты?

— Нет. Попытка изложить собственный интерес.

Я должна позаботиться о себе.

— Вы замечательно преуспели в этом!

Между женщинами шла настоящая схватка. Дан с удовольствием наблюдал. Можно надеяться, что Касс рассчитается с ней за то, что Дан до сих пор еще считал своими деньгами.

— Почему бы нам не поговорить обо всем? — спокойно спросила Элизабет. — Выложим карты на стол…

— Не надо! — воскликнул Дан, изображая испуг. — Касс опасный противник в покере.

— Здесь нечего терять, — продолжала Элизабет, — все давно потеряно. — Ее улыбка была холодной. — При мне вся эта кутерьма прекратится на деле…

Касс снова застыла в изумлении, затем чувство юмора возобладало у нее над всеми остальными.

— Боже, — сказала она, — вот так шутка!

— Да, все это довольно смешно… как вы только что сами заметили, — последовал невозмутимый ответ.

— Кто же смеется? — горько спросила Касс.

— Мне превозносили вас как даму, в высшей степени обладающую здравым смыслом, — терпеливо продолжала Элизабет. — Почему бы вам не прибегнуть к нему?

— Что общего у здравого смысла и совершенно дурацкой ситуации?

— Тут-то он как раз кстати.

Касс, озадаченная, смотрела на Элизабет. Вот это действительно противник.

— Чего вы хотите? — спросила она прямо.

— Информации… Я многое хочу узнать… Мне хотелось бы также воспользоваться вашим опытом.

Во взгляде Касс мелькнул ужас.

— Для чего?

— Чтобы руководить Организацией, разумеется.

«…Только что окончились очередные наши игры, — писал Дейвид, продолжая письмо. — Атмосфера несколько напряженная, как ты легко можешь вообразить. У Касс скорбная мина, Дан, напротив, выглядит, как будто на обед съел пинту взбитых сливок, Хелен движется как марионетка. Благодарение Богу, у нас есть Харви! Хелен меня беспокоит. Она смотрит на Элизабет как кролик на удава. Завороженно и испуганно…

Не сводит с нее глаз. Но как бы там ни было, она одна не истекает кровью. От Касс я знаю, что Дан потерпел неудачу, но, что гораздо серьезнее, опять же, если верить Касс, — наша сводная сестрица собирается руководить Организацией. Касс просто взорвалась. Кстати об играх и развлечениях. Она, конечно, олимпийский чемпион во всем этом, Дэв. Да, похоже, она сошла прямо с Олимпа. Есть что-то нечеловеческое в ее красоте… в ней самой. Она не подвластна человеческим слабостям, не знает ни слез, ни сомнений. Да, песенка наша спета, но жизнь кое-как влачится…»

Когда на следующее утро Харви вошел в Южную гостиную, он застал там только Касс, мрачную, окруженную облаком сигаретного дыма.

— А где все? — удивленно спросил он.

— Прячутся!

— Ну же, Касс… — Но он понял, что придется завтракать наедине с Кассандрой.

Он направился к буфету освидетельствовать, что лежит на серебряных блюдах. Напевая что-то себе под нос, он щедро наложил на тарелку нарезанный ломтиками бекон, яичницу, грибы, помидоры и крошечные сосиски. Увидев его тарелку, Касс спросила:

— Что, приговоренных принято кормить плотно?

Харви брал нож и вилку и ответил не сразу.

— В самом деле, Касс, это не конец света.

Касс фыркнула.

— Ты настроена ждать самого худшего, верно?

— Что значит — ждать?

Он протянул чашку, чтобы Касс налила ему кофе.

— Что, Дану не удалось добиться того, чего он ожидал?

— Это прежде всего его ошибка — чего-то ждать.

Ему просто доставляет удовольствие делать то, чего ты не ждешь. К примеру, вести себя, как будто ничего не случилось.

— Ничего и не случилось, — сказал Харви, как бы не понимая, о чем она.

— Я говорю не о Дане, и ты прекрасно это знаешь!

— А я о нем. Меня просто в жар бросает, как я подумаю, что он на этом не остановится!

— Никакой твой жар не удержит его от новых и новых попыток!

Харви посмотрел на нее.

— Да, мы оба знаем, что он способен на все, и на шантаж, и на кляузы — но где речь идет о Элизабет Шеридан…

Касс сердито взглянула на него.

— Мне она вовсе не кажется этакой Красной Шапочкой, которую ты привел из леса домой!

— Только не говори, что она тебя испугала.

— Я вся в шрамах от ее выпадов. Она совершенно не человек. Способен ли кто вывести ее из себя? Да у нее в жилах не кровь, а машинное масло!

— А ты разве такая уж мышка? Робкое существо, сбитое с толку, не способное слова сказать? Легкая добыча для Дана, которую и Марджери повергнет наземь, и Дейвид использует для своего дружка Дэва? Ты бы хотела видеть свою драгоценную Организацию в руках этакой наивной девочки? Мне всегда казалось, что тебе больше по нраву иконоборцы, а не идиоты!

— Кто?

— Те, кто не верит в изображения божества.

— Что значит — верить? Она сама — воплощенное божество.