Давай сыграем в любовь - Ники Сью

Ха! Сама ты мыло! И шило тоже! А я девушка. При том достаточно красивая. Так-то! И если у кого-то проблемы с глазами, это меня не касается. А у Соболева… у него вообще проблемы с головой. Такие мне сто лет не упали. Вот! Пусть идет к своей Оксане. Мне не надо такое добро!

И стоит мне только мысленно выругаться, как мобильник начинает активно трезвонить. Девочки в туалете смекают, что они не одни и тут же замолкают. Затем и вовсе уходят, хлопнув громко дверью. Эх, жаль, я хотела дослушать сплетни дня.

Вытаскиваю телефон, ну кто бы мог подумать — Соболев. И зачем только мне звонит? Нам было так хорошо, целых день не виделись. Аж дышать легче стало. Вселенная, глянь, как я глубоко вдыхаю грудью? Не видишь? Так попробуй очки или линзы. Но Соболева подсылать не надо. Однако Руслан настойчиво звонит второй раз.

Цокнув, провожу пальцем по экрану.

— Привет, — говорю то, что не планировала. Вообще-то я хотела сказать фразу из серии «Чем обязана» или «Ты перепутал номер, давай тогда, до свидания». Вот только в реальности, я даже тон голоса не повышаю и не раздражаюсь.

— Привет, Кристина, — он снова это делает — называет меня полным именем. Зачем? Почему? Что за намеки? И какого проклятого оно звучит так мягко, повисая в воздухе, как искорки от тлеющего огня.

— Что с тобой? Соскучился? — кусаю губу, вспоминая Ольшевскую. Они в ссоре? Она теперь меня ненавидит? Что у них произошло?

— Безумно, — я даже замираю от этой реплики. Слишком дружелюбной, словно мы реально близки.

— Соболев, ты заболел?

— Видишь, какая ты догадливая, — и для подтверждения, он кашляет в трубку. — Короче, ситуация «sos», — дальше следует короткая пауза, кажется, Руслан делает глоток чего-то, видимо, реально плохо себя чувствует. — Мама вбила себе в голову, что раз у нас с тобой любовь, то ты должна априори приехать ко мне и…

— Заразиться? — шутливо отвечаю. Затем все-таки выхожу из кабинки туалета, наклоняю голову, чтобы удержать телефон, и открываю кран. Теплая вода приятно согревает кожу рук.

— Ну это только если целоваться полезешь, Лиса, — на том конце Соболев явно тоже шутит. И вот снова — у него выходит это как-то иначе, без злобы и напыщенного высокомерия.

— А если я не хочу?

— Придется захотеть, ты же знаешь правила, — напоминает о больной мозоли Руслан.

Я громко вздыхаю и мысленно утешаю себя, что скоро все закончится. До окончания нашего договора осталось не так много времени. Я справлюсь. И сердечко екать перестанет. А если нет, отправлю его в отпуск.

— И чем мы будем заниматься?

На этой реплике в туалет входит, к моему удивлению, Оксана, хотя педагоги обычно пользуются служебным. Она останавливается напротив умывальника, который стоит ближе к боковой стене, нас разделяет метра два где-то. Ольшевская вытаскивает косметичку и начинает подводить губы тинтом. Рядом с ней мне становится максимально неуютно, даже откуда-то чувство вины берется. Будто я совершила что-то плохое…

— Кино, пицца, книги, не знаю, что хочешь, я на все согласен, — раздается голос Руслана в трубке. И так громко он звучит, что Оксана поворачивает голову. Я сглатываю и, чтобы скорее уйти отсюда, отрываю сухое полотенце, вытираю руки и торопливыми шагами двигаюсь к дверям. Не нужны мне проблемы. И так их хватает.

— Лисица, — зовет Руслан, а я почему-то невольно возвращаюсь к слухам про них с Ольшевской.

— Я поняла тебя, приеду, как освобожусь, — сухо чеканю и уже хочу сбросить вызов, как Соболев спрашивает:

— У тебя голос изменился? Все нормально?

И этот его вопрос тоже звучит странно. Будто сокращает пропасть между нами, намекает, чтобы я посмотрела на Руслана с другой стороны. Правда, делать я этого не буду. Как минимум до тех пор, пока у него есть на меня компромат, а как максимум, пока он не начнет уважать других девушек.

— У меня случился ты, но это, к счастью, не будет длиться вечно. Отключаюсь. Жди. И постарайся не помереть раньше времени.

Выскакиваю в коридор, затем сбрасываю вызов. Оксана правда тоже выходит, я слышу позади ее шаги: громкие, резкие, как топот копыт несущейся боевой лошади. И когда я оглядываюсь, она явно специально задевает меня плечом. Такая все роскошная. С трясущимися грудями, которые активно выделяются в ее наряде. И вроде мне охота остановить Ольшевскую, сказать ей: «Успокойся, у нас с Русланом ничего нет», а с другой стороны, где-то внутри сигнальный маячок шепчет: «Пусть бесится».

Качаю головой, пытаясь выкинуть глупые мысли. Но план в действие не применяю по итогу. Напоминаю себе, что мне нет дела до Соболевских интрижек. Точка. Они меня не касаются.

А после обеда я все-таки еду к нему домой, даже не представляя, чем закончится этот вечер.

Глава 26. Оксана

Оксана помешивала трубочкой в холодном латте, мысленно ругая отвратительно горький привкус кофе. Вообще-то она давно ходила в это заведение, здесь и интерьер ей нравился, и музыка приятная, а главное, людей не очень много, можно спокойно посидеть. Сегодня же было все против нее: играла дурацкая песня какого-то попсового исполнителя, зал почти забит и вот вишенка на торте — кофе.

Хотя возможно, дело было не в кофейне, а в их расставании с Русланом. В этом плане, Оксана себя очень корила. Изначально, когда у них только закрутился этот сумасшедший роман, ей хотелось сохранить его в тайне, да и сколько он мог продлиться? Неделю? Две? Обычно Оксана не задерживалась с кавалерами. Она не стремилась к серьезным отношениям, ей нравился драйв, чувство свободного падения. Все это и было в Руслане Соболеве — ее студенте.

Он напоминал ей ураган, от которого никогда не знаешь, что ожидать. Безумие какое-то. Чистый кайф. Хулиган. Дерзкий. Знает себе цену. Несмотря на то, что мальчишка был младше ее, он вел себя похлеще сверстников Оксаны, а то и мог дать фору многим зрелым мужикам. Наверное, этим Соболев ее и зацепил.

Подругам Оксана о Руслане не говорила. Ей цеплял флер тайны в этих отношениях, добавлял огонька. Тем более у нее был уже потенциальный жених, которого выбрал папочка. Мужчина под сорок, солидный, на дорогой машине, директор сети супермаркетов в их городе. Он дарил ей дорогие подарки, смотрел с обожанием и намекал на свадьбу. Отличный вариант. В постели, правда, не особо срослось у