Жена в наследство, или Трудности драконьего развода - Нина Новак

— О чем вы говорите, милорд, — тихо произношу.

— На что способна новая душа, а? — кажется, этот вопрос он задает себе. — И как давно она обосновалась в теле безвольной и тщедушной Лиз? Это ты была тогда… в ущелье с работорговцами?

— Я не помню ничего такого, — вырываюсь из его рук и, схватив садовые ножницы, направляю на него.

Он смотрит на меня с горечью, подавляя ярость. Не знаю, злится ли на богов, или на своего безумного отца. Мне все равно. Я должна думать только о собственном спасении. Самое обидное, что я слишком ясно осознаю, насколько трудная борьба ждет меня впереди.

Натан хватает мою руку с зажатыми в пальцах ножницами и подносит ее к своей груди.

— Бей, — произносит насмешливо.

Запястье печет от его хватки и до меня долетает драконий гнев, от которого хочется прижаться к полу. Но я каким-то чудом выдерживаю напор, задираю голову и смотрю ему в лицо.

— Я не смогу навредить вам, милорд, — отвечаю глухо. — У вас регенерация.

— Но хотела бы? — кидает он и отпускает меня.

Скользнув по мне холодным взглядом, Натан покидает оранжерею.

Я выдыхаю и ножницы выпадают из ослабевших пальцев, со стуком падают на плитку пола.

Вспоминается та ведьма, что провела ритуал.

Высокая породистая женщина с копной окрашенных в темный цвет волос. Я бы дала ей приличный возраст, хоть выглядела она весьма ухоженной. Шею оплетали ярко-красные коралловые бусы.

Вломившись в больничную палату, она сразу заявила:

— Я Инес Фьёрд. Тебя ждет очень плохое будущее, девочка. Так же как и Лиз Карен. Она слаба и не выдержит родовой магии.

Конечно же, я не восприняла ее слова всерьез. Возможно, из-за сотрясения мозга меня начали посещать странные фантазии?

Инес наклонилась над моей кроватью и произнесла:

— Лиз любит Натана всем сердцем, но эта любовь приведет ее к гибели. А вот ты справишься.

Почему-то эту ее фразу о Натане я вспоминаю только сейчас, а тогда просто пропустила мимо ушей половину речи ведьмы.

— Уходите, — махнула я рукой.

— Тебе осталось жить два года. Не больше. Так же как и Лиз.

Два года? Я встрепенулась. Вот эти слова хорошо меня тогда встряхнули.

— Я вам не верю…

А дальше ведьма огласила страшный диагноз. С такими опухолями действительно не живут.

— Я не верю…

Но диагноз подтвердился на второй же день, когда меня навестил лечащий врач. Это было страшно… Ужасно. Больно.

Вечером Инес появилась снова с тем же предложением — я меняюсь местами с Лиз и мы обе выживаем. Магический ритуал и переход между мирами устранит патологии и болезни. Лиз Карен в моем теле избавится от опухоли, а я получу возможность новой долгой жизни.

Потом… оказавшись в замке Саршаров, я решила, что ритуал был мутным, как и сама ведьма. Предположила, что меня обманули. Но теперь приходит понимание, что Лиз не смогла бы прожить с опасным даром, а моя душа и воля оказались сильнее.

Инес Фьерд дала нам с Лиз шанс на счастливое будущее. Вот только мне, как более сильной, придется за него побороться.

35.

Быстро схватив охапку роз, я перекладываю их на небольшой столик у окна. — Пусть используют эти, красные, — бросаю Стефи, когда она возвращается в оранжерею после ухода Натана.

— Спасибо, леди Карен, — тихо говорит она и сразу принимается за дело: ловко перебирает цветы, подбирая к будущим букетам свежие бутоны с основного стола. Через пару минут с волнением добавляет: — Вы нажили неприятности из-за меня…

— Я не позволю этим снобам издеваться над друзьями, — отвечаю твердо.

Стефи на миг замирает, будто не ожидала услышать такие слова, и на её лице мелькает замешательство.

Чтобы не углубляться в разговор, я мягко добавляю:

— Если Мона или Ал ещё раз попытаются тебя обидеть, сразу скажи мне. Хорошо?

Девушка молча кивает. Ее губы дрожат, но она сдерживает эмоции.

Договариваюсь, что Стефи соберет букеты и возвращаюсь в свою комнату. Заперев дверь на замок, наконец позволяю себе выдохнуть. Напряжение, державшее в тонусе, постепенно отступает.

Растирая затекшие плечи, прохожу в купальню и какое-то время бездумно смотрю в зеркало.

Потом, медленно расстегиваю верхние пуговицы платья. Распахиваю его на груди, задираю нижнюю рубашку… и замираю.

Кожа чиста. Метка исчезла.

Я не знаю, пропала ли она навсегда или просто “спряталась”, но сейчас это неважно. Главное — её нет. Лилия исчезла, и мне больше не придётся выкручиваться.

Мысль о том, что Натан мог потребовать унизительной демонстрации метки, заставляет похолодеть. Именно поэтому я не стала лгать, отвечая на его вопрос. Сказала полуправду — ровно столько, чтобы не насторожить. Чтобы выиграть время.

О причинах странного поведения метки я подумаю позже, а теперь просто прикидываю, получится ли достойно пережить свадьбу и первую брачную ночь?

Как отреагирует Натан на бумагу о разводе — как нормальный человек… или как взбесившийся дракон?

Я возвращаюсь в спальню и сажусь за стол. Раскрываю книгу, вновь углубляюсь в страницы, посвящённые Шарлену. Читаю взахлеб, цепляясь за каждую строчку, надеясь выловить хотя бы крошки полезной информации.

Проходит около часа, когда дверь сотрясается от громкого, настойчивого стука.

— Леди Карен, я привёл специалиста. Она проверит вашу метку, — раздается за дверью голос Натана. Тон холодный, подчеркнуто официальный.

Р-р-р. Всё-таки прицепился к метке.

Медленно поднимаюсь на ноги, подхожу к двери, но не спешу её распахивать. Сохраняю ледяное выражение лица.

— Я собиралась лечь, — сухо сообщаю, открывая.

Маг действительно женщина — и я мысленно выдыхаю с облегчением. Незнакомца-мужчину я бы к себе не подпустила. Она — в очках, лет сорока с небольшим, сдержанная, вежливая, производит вполне хорошее впечатление.

— Я взгляну одним глазком, леди Карен, — говорит магиня с мягкой улыбкой.

Натан маячит у нее за спиной и, посмотрев на меня в упор, проходит в комнату. Я одариваю его убийственным взглядом. Он с показным равнодушием бросает:

— Я отвернусь.

В его голосе сквозит неуловимая ирония, и я отвечаю ему легким небрежным кивком.

Натан отходит к окну, поворачивается ко мне широкой спиной, обтянутой грубой тканью кителя.

Мерзавец. Его дракон, конечно, уже знает правду. Но сам Натан все равно требует доказательств. Заставляет меня пройти неприятную и унизительную проверку.

Я