Жена в наследство, или Трудности драконьего развода - Нина Новак

Пчелка бледнеет. В глазах — обида, страх и болезненное осознание. Она растерянно смотрит на Мону и моргает:

— Мона, ты забываешь…

— Я ничего не забываю. Это ты забылась. И запомни, Пчелка: я очень опасный враг. Свободна.

Скрываться дальше нет смысла и я вхожу в комнату.

Пчелка со слезами кидается ко мне и... по-хорошему, сестра заслужила, чтобы Лиз ее оттолкнула. Но у меня не хватает жестокости, тем более я придумала для Пчелки другое наказание. Более действенное.

Уверена, что если присоединиться сейчас к Моне, Пчелка сломается и вернуть ее на путь добра станет невозможно. А так я хоть попытаюсь спасти дурочку.

Пчелка обнимает меня за талию и прячет лицо на моем плече.

Мона откидывается на спинку стула и оглядывает мое свадебное платье. В ее зеленых глазах тлеет сдерживаемая ненависть.

— Даже если забеременеешь, твой ребенок будет уродом, — произносит она почти по слогам.

Пчелка всхлипывает и я, взяв ее за руку, тяну за собой. Стефи спешит следом.

От взгляда и слов Моны по спине пробегает холодок, но я успокаиваю себя — у меня есть сила и в Шарлене я ее разовью. Мона не сможет причинить мне вред, хотя весь ее вид так и кричит — я доберусь до тебя, сломаю, уничтожу.

Психопатка ненормальная…

Я заталкиваю Пчелку в гостиную и она тут же разражается громким плачем.

— Что за судьба у меня такая! — причитает, захлебываясь слезами. — Почему я родилась в этой глуши, в семейке Каренов? Древний род, а что толку? Один стыд, долги, провинциальность, неотесанность…

Пчелка Софи с размаху падает в кресло и начинает реветь белугой. Слезы струятся по напудренному лицу, размазывая косметику. Я смотрю на нее и думаю, что если дуреху умыть, причесать и нормально переодеть — получится вполне приличная девочка-подросток. Упрямая, глуповатая, но не безнадежная.

— Софи, — строго прикрикиваю я и получаю злой взгляд из-под растрепанной челки.

Стефи скромно отходит к окну, а я всерьез берусь за Пчелку, хоть и очень хочется бросить ее на произвол судьбы.

— Я дам тебе шанс. Настоящий, — говорю твердо.

Софи замирает в кресле. Недоверие в глазах, но проскакивает и надежда.

— Только сначала запомни: никто тебе ничего не должен. Хочешь нормальную жизнь — начни строить ее сама. Твое счастье в твоих руках, Пчелка.

Мои слова не нравятся сестре и она морщит губы, но я не намерена с ней церемониться.

— Мне и так плохо… — сквозь слёзы всхлипывает она. — А ты…

— Для начала извинись передо мной.

Пчелка вскидывает полные слез глаза.

— Ты пользуешься своим положением, тем, что меня предала Мона!

Девчонке очень жаль себя и о других она просто не способна думать.

Улыбаюсь и выдерживаю обиженный взгляд Софи.

— Я не хочу, чтобы ты окончательно превратилась в ничтожество, — произношу строго. — А Мона тебя не предавала. Она просто показала, сколько ты для неё стоишь.

— Нет! Это я где-то оступилась…

— Ты не понимаешь, Пчелка.

— Не называй меня Пчелкой!

— Буду называть, пока не докажешь, что заслуживаешь своего имени. Пока ты — маленькая глупая Пчелка, привыкшая виться вокруг сильных и ярких, — говорю с горечью. — Пора взрослеть. Пора отвечать за себя.Ты слишком много дел наворотила и пора учиться брать на себя ответственность.

Пчелка неверяще смотрит на меня.

— Но, Лииииз, — тянет она, привыкшая к мягкости старшей сестры, которой было очень легко манипулировать.

— Ты поедешь со мной в Шарлен. Будешь работать. Читaть. Учиться. Хочу, чтобы ты поступила в академию. Тебе придется очень сильно постараться, Пчелка, чтобы доказать мне, что ты заслуживаешь уважения.

Все что я говорю для сестры звучит, как что-то невообразимое и страшное.

— Ты меня не любишь… Ненавидишь…

— Я тебя люблю, Пчелка. Потому и не бросаю. Потому и готова возиться с тобой, когда легче было бы отправить обратно к отцу. Я пожимаю плечами.

— Выбирай. Или ты со мной. Или катись обратно в свою провинцию.

И, задержав на ней взгляд, добавляю:

— Последний шанс, Пчелка Софи. Другого не будет. Мона использовала тебя для своих подлостей и кинула.

37.

Пчелка замирает. В этот момент я ясно понимаю, что она еще почти ребенок. Жалко ее до боли… но верить на слово глупо.

Вглядываюсь в ее капризное личико и в очередной раз замечаю на дне глаз страх.

— Я хочу жить по-другому, — выдыхает Пчелка. И тут же, будто торопясь оправдаться, добавляет: — Но, Лиз… когда Мона с Алом решили тебя похитить, я оставила записки на столе нарочно. Ты же прочла их? Я видела — письма трогали.

Я скептически щурюсь и иду к двери. Выглядываю в коридор — никаких лишних ушей. Возвращаюсь и ловлю настороженный взгляд сестры. И снова в ее глазах этот проклятый страх.

Сощурившись, я обдумываю, как вытащить из девчонки все секреты. Не пожалеть бы, что взялась за ее воспитание.

— Пчелка, почему Мона решила от тебя избавиться? — спрашиваю неожиданно, застав сестру врасплох.

Сажусь напротив. Не отводя взгляда, наблюдаю за ее реакцией.

Я не говорю, что знаю о поддельной метке. Даю ей шанс признаться самой.

— Как мне верить тебе после твоего предательства? Я рада, что ты хочешь измениться, но мне нужны гарантии. Ты ведь не воткнешь мне нож в спину, Пчелка? — произношу максимально доброжелательно.

— Лиз, — тянет она жалобно. — Ты ведь должна была выйти за Ала. Кто бы мог подумать, что в итоге… тебя отдадут Натану?

— Я слушаю. Всю историю с начала до конца, — наклонившись вперед, я всматриваюсь в лицо сестры. Стараюсь уловить малейшую эмоцию.

— Мона не беременна, — выдыхает Пчелка. — И метку я ей помогла создать.

Сестра говорит неохотно, но я не прерываю и не тороплю. Беру ее за руку и сжимаю.

— Я так устала… — продолжает она с дрожью в голосе. — Отец вечно в долгах, мать только и делает, что молчит и терпит. А Мона… она пообещала, что, если помогу, возьмет меня в столицу…

Пчелка утирает слезу.

— Она украла рубашку Натана и срезала с его головы немного волос. Так я подделала фон для метки, а потом мы использовали магию, чтобы создать иллюзию беременности.

Я задумчиво постукиваю себя пальцем по подбородку.

— Ты, оказывается, очень ценный кадр, Пчелка.