Интермеццо Лина - Рита Трофимова

Она аккуратно высвободилась из плена, приподнялась.

— Мама? Что с моей мамой⁈ — прошептала Лина вслед удаляющейся тёте Марине.

— Спи, Линочка, мама в больнице, — с ласковой улыбкой заверила та, чуть задержавшись в дверях.

— А… она поправится? — Хриплый взволнованный шёпот потревожил сон Филиппа. Он пошевелился.

— Обязательно, Линочка, обязательно, спи родная! — Мягкая улыбка тёти Марины подействовала сильнее любого успокоительного. Веки, и без того тяжёлые, слипались, голову словно магнитом тянуло к подушке, как же хотелось спать…

Мерное посапывание Фила прервалось глубоким вдохом, он потянулся, задвинув сонную Лину вглубь дивана и, развалившись удобнее, вновь засопел.

Какое-то время сомнения мучили её — так хотелось вернуться в уютное гнёздышко! Однако растущее чувство неловкости и стыда призывало к благоразумию. И всё же сон сморил её. Недолго думая, она ухватилась за край подушки и, вжавшись в спинку дивана, прикорнула в тесноте. Думать ни о чём не хотелось, только спать…

Пробуждение было необычным. Тишину гостиной пронзила ритмичная музыка, грянувшая из колонок, как гром среди ясного неба:

'Shots ring out in the dead of night

The sergeant calls: stand up and fight…'

— Эй, молодёжь! Двенадцать уже, подъём! — Дядя Эдик присел рядом со спящим сыном и легонько потряс его за плечо. — Вы чем всю ночь занимались, дети? — Звуки гитар вторгались в сонное царство, слова английской песни звучали словно армейский речитатив, но мелодия казалась Лине на удивление приятной.

«You» rein the army now

Oh, oh, you' rein the army now…'

— Ну, пап. — Парнишка уткнулся лицом в подушку.

— Подъём! Твоё счастье, что дождь идёт, речка отменяется.

Филипп нехотя сел, растерянно покосился на Лину и прикрыл глаза, будто пытался отогнать неугодное видение. Девочка смутилась и покраснела, натянув покрывало.

— Только попробуй кому скажи, — хрипло пробурчал парнишка, однако на лице его тут же появилась хитрая улыбочка.

«Как стыдно», — подумала Лина, украдкой поглядывая на дядю Эдика. Мужчина склонился над тумбой и изучал разбросанные диски.

«Что же он подумает про меня? Наверное, что я очень невоспитанная, испорченная девочка! А если об этом узнает мама Марта!..» — Лина крепко зажмурилась, представив её суровый осуждающий взгляд.

Дядя Эдик, будто услышав мысли Лины, обернулся и посмотрел на сына с затаённой усмешкой.

— Добрался⁈ — пожурил он Филиппа, имея в виду запретные фильмы, — ну что ж, подробно расскажешь за столом о своих впечатлениях. И перестань смущать девочку, герой! Живо в душ, — скомандовал он.

После недолгих утренних процедур семья Полянских и юная гостья-соседка собрались за столом. Обед проходил в тишине и спокойствии — сочный гусь и салат из свежих овощей оказались невероятно вкусными. Покончив с едой, дядя Эдик потягивал вино из пузатого стаканчика и говорил о методиках лечения перитонита, описанных в новейших статьях.

Для Лины рассуждения Полянского-старшего казались невероятно сложными — она никак не могла понять, относится ли это к маме Марте.

Тётя Марина вдумчиво слушала мужа и грустно вздыхала. Филипп рассеянно ковырялся вилкой в тарелке и с опаской поглядывал на отца, будто готовился держать ответ перед строгим родителем.

Отчего-то незнакомые медицинские термины глубоко проникали в восприимчивую душу Лины, и воображение её подкидывало ужасающие картинки долгой и сложной операции мамы Марты. Внезапно побледнев, она почувствовала, как к горлу подкатил тошнотворный ком. Рука её задрожала. Отложив вилку в сторону, девочка ухватилась за бокал с водой и сделала большой глоток.

— Так… — с улыбкой протянул дядя Эдик и понимающе покачал головой, — кому-то среди нас точно не быть студентом-медиком и не есть в анатомичке пирожки.

— Ну Эдик, умоляю, перестань! — Тётя Марина с сочувствием смотрела на девочку. — Я уверена, что всё обойдётся. И вообще, эти разговоры не к столу.

— Простите, привычка, — шутливо возразил дядя Эдик. — В семье врачей обычное дело рассуждать о патогенезе и возможных исходах болезни.

— Ох… — Тётя Марина с ласковым упрёком взглянула на мужа и ободряюще обняла девочку за плечи. — Я никогда не понимала этого, верный способ отбить аппетит и довести до обморока!

Дядя Эдик сдержанно засмеялся и переключился на Филиппа:

— Ну, сынок, теперь твоя очередь нас развлекать! Давай, расскажи, что здесь происходило этой ночью?

Филипп отодвинул тарелку и выпрямился. Он если и боялся отца, то вида не подавал.

— Да что рассказывать-то, — невозмутимо отозвался парнишка, — ждали известий, потом после звонка она разревелась, еле успокоил, пытался спать её уложить, да куда там… молоко пить тоже наотрез отказалась, ну… и начали фильм смотреть. Линка испугалась, просила не оставлять её одну, пришлось ночевать с ней прямо тут.

— Да, с женщинами всегда непросто… — усмехнулся дядя Эдик. — И что за фильм вы смотрели?

— Так «Другие», он же в дисководе остался. Зачётный фильм!

— Это правда очень-очень страшный фильм! И если бы не Филипп, я бы, наверное, со страха умерла! — воскликнула Лина и смущённо опустила глаза.

— Молодец, сын! Защитил девочку, спас от ночных кошмаров, можно сказать, ценой собственной репутации! — сыронизировал мужчина.

— Я рада, что вы наконец-то подружились, — засмеялась тётя Марина и попыталась обнять Филиппа, но тот легко увернулся, состроив Лине гримасу, и, выскочив из-за стола, направился к выходу.

— Сынок, куда же ты? — воскликнула женщина. — Сегодня твоя очередь мыть посуду! А у нас с Линочкой дела!

— Идите, идите, мы справимся. — Дядя Эдик с нежностью смотрел на жену

Очарованная семейной идиллией, Лина наблюдала, как Филипп неохотно возвращается на кухню исполнять армейское предписание.

— Позовите, когда будет готов чай. Мы привезли сладости…

* * *

— Ну как, тебе нравится тут?

Тётя Марина и Лина вошли в гостевую, расположенную рядом со спальней супругов Полянских. Филипп обитал там же на втором этаже, его дверь виднелась в глубине коридора.

— Просто волшебно! — Лина с восторгом изучала изысканный интерьер будущей комнаты.

Стены персикового цвета и бежевый ворсистый ковёр создавали атмосферу уюта. В глубине виднелась широкая двуспальная кровать с высоким стёганым изголовьем и нежным шёлковым покрывалом. Рядом — невысокий стеклянный столик и стулья из ротанга. В углу торжественно возвышалось старинное кресло с изящно изогнутыми ножками.

Однако особое впечатление произвело на девочку