Где сокрыта библиотека - Изабель Ибаньез

— А, — произнесла Айседора, ничуть не покраснев. — Тогда развод?

Разочарование бурлило в моей крови.

— Мне будет только хуже. Без мужа, без денег, и у дяди появились бы основания снова взять меня под опеку. Особенно учитывая, что меня ограбили спустя несколько дней после бракосочетания.

— Технически говоря, твое состояние перешло к Уиту, как только был заключен брак. Он имел полное право распоряжаться своими деньгами, как посчитает нужным.

Я пристально посмотрела на нее.

— Я не говорю, что согласна с этим законом, — поспешно добавила Айседора.

— Я не хочу говорить о законе и о том, насколько он несправедлив в отношении женщин, — отрезала я.

Айседора кивнула.

— Ладно. У тебя нет других родственников, к которым ты могла бы обратиться за помощью?

Я сжала губы.

— У меня есть тетя, но она тоже не станет мне помогать. Она бы заставила меня сесть на корабль до Аргентины, — меня охватил ужас. — На самом деле, я не удивлюсь, если она прямо сейчас едет за мной.

Сестра вздохнула.

— Мистер Хейс может вернуться в Англию.

Если бы только так и было. Я больше не хочу видеть его лицо. Одна мысль об этом отдавалась болью, казалась жестокой. Он заставил меня почувствовать себя дурой. Юная девушка, играющая во взрослую жизнь.

— Теперь, когда у него есть деньги, он может это сделать.

— Значит, у тебя нет ни гроша, — размышляла Айседора.

— Похоже на то.

— И твой дядя не поможет?

Я покачала головой.

— Мой дядя хочет, чтобы я была в безопасности. А для него это значит, что я должна держаться подальше о той жизни, которую он ведет в Египте.

— А чего хочешь ты? — Айседора поерзала на сиденье, скромно поправив свою пышную юбку. Я была поражена ее способностью оставаться безупречной, в то время как мой внешний вид мог испортить малейший порыв ветра. Несмотря на мерное покачивание экипажа, когда он направлялся вдоль улицы, огибая многочисленных ослов, лошадей и повозки, заполонившие улицы, Айседора держалась достойно. Должно быть, здесь не обошлось без волшебства. Я восхищалась ею. Она была незаурядной восемнадцатилетней девушкой, а став молодой женщиной она превратится в настоящую угрозу. Если, кончено, у меня получится достаточно долго оберегать ее от ужасных родителей. Мысль о том, что я могу ее подвести, сразу же отрезвила меня.

— Эльвира умерла из-за мамы, — сказала я. — Я хочу отправить ее в тюрьму. Она знает, что случилось с моим отцом. Возможно, он все еще жив. Я хочу добиться от нее правды.

Айседора долго смотрела на меня.

— У меня есть другая идея. Что, если ты вернешься домой?

Я открыла рот, чтобы возразить, но она положила ладонь мне на плечо.

— Выслушай меня, прежде чем отвергать эту идею. Отстранение от ситуации может помочь. У твоего дяди будет время успокоиться, а разлука с Уитом позволит тебе взглянуть на произошедшее с другой стороны. Без средств к существованию, насколько твоя погоня за матерью будет эффективна?

Непроизвольно вспомнился разговор с Уитом. Мягко произнесенные им слова, когда я была уязвима. Я больше никогда не позволю себе быть такой рядом с ним. Но я держалась за его слова — мне не нужны деньги, чтобы пойти против матери. Чтобы выследить ее и заставить за все ответить.

Мне было достаточно завести нужные знакомства.

— У меня билеты первого класса, — медленно произнесла я.

Увидев растерянное выражение лица Айседоры, я поспешила уточнить.

— Один билет на поезд до Александрии, а другой на роскошный лайнер до Аргентины, — объяснила я.

— Я не понимаю, — сказала Айседора.

— Я могу вернуть оба билета, — продолжила я. — И тогда у меня будет немного денег. Хватит на еду и, возможно, снять номер на пару ночей. — Экипаж остановился у входа в Шепард. На террасе, заставленной плетеными столами и стульями, отдыхали постояльцы отеля, в окружении растений в горшках и карликовых деревьев. — Хотя, возможно, не здесь.

— Хорошо, — произнесла она ледяным тоном. — А что потом?

— Понятия не имею, — призналась я, перебирая идеи в голове. — Но она же должна была оставить какой-то след. Кто-то должен знать, где она жила, с кем общалась, куда ходила. Мама не призрак. У нее были знакомые, друзья. Она торговала артефактами. Должна быть… — меня осенила идея. — Айседора! Артефакты. Мы должны подумать о вещах, которые она украла.

Айседора уставилась на меня, приоткрыв рот от удивления.

— Прошу прощения?

— Мама не может хранить их долго — это небезопасно, и слухи о том, что гробница Клеопатры обнаружена с каждым днем распространяются все больше. Люди узнают. Это открытие века.

— Это полный идиотизм, — запротестовала Айседора. — Если мы не знаем, где мама, значит, мы и понятия не имеем, где находятся артефакты и как их искать.

В памяти всплыла квадратная карточка с изображением ворот. Это было приглашение на Врата Торговца.

— Она сбывала находки, — я кивнула, с волнением формируя в голове план. Наконец-то появился след. — Сделает это снова на новом аукционе.

— И ты знаешь, где он состоится?

— Нет, — призналась я с досадой. — Но кто-то должен. Может, нам удастся пробраться в один из Каирских клубов?

Айседора сузила глаза.

— Ты любительница бросаться с головой в ситуацию, прежде чем хорошенько все обдумать, не так ли?

— Мне говорили, что это одна из самых раздражающих моих черт, — призналась я.

— И у тебя есть привычка все делать в одиночку, — Айседора откровенно меня изучала, ее глаза, казалось, ничего не упускали. Они не соответствовали мягким чертам ее лица. Они были слишком взрослыми для столь юной девушки. — Я тоже ее ребенок.

Какая-то часть меня знала, что она предложит помощь, и я содрогнулась от этой мысли. Айседора выжидающе смотрела на меня, но все, что я видела — изуродованное лицо Эльвиры.

Там было столько крови.

— Мы должны работать вместе, — настаивала Айседора.

— Ты бы хотела увидеть своего отца в тюрьме?

Она прикусила губу, и на краткий миг ее глаза наполнились искренним сожалением.

— Я не могу поверить, что он так поступил, — она покачала головой, словно отгоняя все сомнения. — Он умрет, если продолжит в том же духе — я в этом уверена. Я бы предпочла навещать его в тюрьме, чем на кладбище.

Я открыла рот, чтобы заверить ее в том, что справлюсь со всем в одиночку. Это было слишком опасно, а я только обрела ее. У меня были все основания запретить ей связываться со мной, но слова застряли в горле. В памяти всплыли бесчисленные споры с дядей Рикардо. Он тоже имел привычку указывать мне, что делать; отсылать подальше, чтобы я ни в чем не участвовала. Меня