Укротитель принцесс - Леона Шелл

Джош подтянул повыше язычок «молнии» на куртке, защищаясь от пронизывающего ледяного ветра. Если бы можно было так же легко справиться с холодом, сковавшим его сердце! Джош стоял у подножия горы и смотрел на неподвижную громаду из камня и снега. На протяжении его спортивной карьеры эта гора не раз бросала ему вызов, вознаграждала его, а иногда и оставляла ни с чем. Какими только способами он с нее не спускался, в том числе и на собственном заду! С тех пор, как он в прошлый раз поднимался на подъемнике, минуло два года. Джош, правда, бывал на горе, когда помогал Брайану готовиться к соревнованиям, и несколько раз пробовал свои силы на лыжах, но тогда поднимался не выше середины горы.

— Эй, Джош!

К сожалению, его окликнул по имени густой мужской баритон, а не бархатный грудной голос Тори. Джош оглянулся и увидел, что к нему пробирается по снегу Энди.

— Привет, я не знал, что ты все еще в городе.

Энди пожал плечами.

— Я решил взять небольшой отпуск, задержусь в Вейле на несколько дней.

— Решил наконец побаловать себя отпуском?

Джошу казалось, что Энди работает без отпусков уже несколько лет.

— Скажем так, решил побаловать себя несколькими свиданиями с Люси Эдвардс.

Энди улыбнулся с видом человека, выигравшего в лотерею миллион долларов. Джош искренне надеялся, что другу повезет в личной жизни больше, чем ему самому.

— Я рад за тебя. Значит, Люси осталась еще на какое-то время?

— Да, как минимум на неделю. — Энди сложил руки лодочкой и подышал на пальцы, согревая их. — Но Тори сегодня улетает, насколько мне известно.

Джош кивнул. Она оставила для него у портье несколько папок с материалами, касающимися «Грант Спортс». Но ему было слишком больно думать о ее отъезде, и он предпочел удрать из отеля, подняться на гору и встретиться наконец лицом к лицу со своими демонами.

— Люси думала, что между вами что-то есть, — как бы между прочим заметил Энди.

«Что-то», подумал Джош, это очень мягко сказано. Вчера вечером между нами проскакивали такие искры, что они чуть было не спалили весь «Сноу-палас». Конечно, между нами что-то происходило, вот только я не мог обещать Тори, что рано или поздно не испорчу все.

— Раньше — да, но уже нет, — коротко ответил Джош.

Как бы ему хотелось, чтобы это было неправдой!

— Не хочешь об этом поговорить? — спросил Энди.

Но Джош был не в силах говорить о Тори, во всяком случае, сейчас, когда рана еще слишком свежа.

— Нет, я собираюсь подняться на вершину.

— Без лыж? — удивился Энди. — Ты до сих пор боишься спускаться с горы на лыжах?

Джош был бы не прочь, чтобы объяснение и в самом деле оказалось таким простым. Если бы он боялся рискнуть, главного препятствия, вставшего на пути его счастья с Тори, просто не существовало бы.

— Энди, я не боюсь, дело не в этом. Вернее я боюсь, но не того, что ты имеешь в виду. Я боюсь, что, поднявшись на вершину, почувствую себя властелином мира, снова испытаю это ощущение собственной исключительности, того, что я все могу. Почти два года я боялся вершины как чумы, потому что мне была невыносима мысль стоять на самом верху и осознавать, что я никогда больше не помчусь с нее вниз, как раньше.

Энди помолчал, осмысливая слова друга, поскреб подбородок и наконец подытожил:

— Если я правильно понял, ты боишься не спускаться с горы, а стоять на вершине?

— Точно.

— А этого ты боишься потому, что знаешь: после травмы любой твой спуск будет не таким, как прежде?

По тону Энди можно было подумать, что он пытается решить невероятно сложную головоломку.

— Мне всегда больше всего нравился именно тот момент, когда стоишь на самом верху и перед тобой открыты все возможности, когда ничего еще не случилось.

Энди снова надолго замолчал, потом осторожно спросил:

— Но, если ты понимаешь, что тебе больше не совершать головокружительных спусков по самому крутому склону, значит, ты в какой-то степени смирился со своими физическими ограничениями?

Джош хмуро кивнул.

— А если ты осознаешь, что должен соблюдать осторожность, какого черта ты отослал свою рыжеволосую красотку обратно в Калифорнию?

— Откуда ты знаешь, что я ее отослал?

Джош догадывался, кто просветил Энди. Люси, больше некому.

— Неважно, сорока на хвосте принесла. Но ты ушел от ответа. Если ты согласен изменить образ жизни, то почему бы не попытаться построить серьезные отношения с Тори?

Джош уже не раз задавал себе тот же вопрос.

— А вдруг ничего не выйдет? Вдруг я все испорчу и разочарую Тори? Ты меня знаешь, я никогда не был образцом добродетели, но на этот раз я могу не просто ее подвести, а разбить ей сердце.

— Не могу поверить!

Джош опешил.

— Во что? В то, что Тори меня любит? Неужели это так неправдоподобно?

— Что Джош Грант струсил, боится принять вызов.

На этот раз молчание длилось еще дольше, в тишине был слышен только свист ветра. Затянувшееся молчание первым нарушил Джош.

— Я в кои-то веки решил поступить не как эгоист, подумать в первую очередь не о своем благе, а о благе другого человека. А ты обвиняешь меня в трусости. Я всего лишь проявил порядочность.

— Порядочность, говоришь? Что ж, утешай себя этой мыслью, если это помогает. Но я думаю, что ты настолько боялся не выдержать испытание, что сбежал еще до его начала. Впрочем, — добавил Энди, пожимая плечами, я могу и ошибаться. Но мне пора, хочу успеть выпить кофе до прогулки с Люси.

Энди повернулся и зашагал к отелю, оставив Джоша в одиночестве — и в растерянности. Двигаясь, как во сне, Джош сел в кресло подъемника и начал подниматься в гору. Раньше он любил смотреть на проплывающие внизу заснеженные кусты и деревья, но сейчас он ничего не видел вокруг. Джош мысленно продолжал спор с Энди. Друг был не прав, он поступил, как порядочный человек, и отпустил Тори. Разве не так? Он вовсе не сбежал, испугавшись трудностей. А если бы он, как эгоист, пошел на поводу у своих желаний, женился бы на Тори, а потом снова поддался бы тяге к приключениям? Что было бы с Тори? Как бы он сам потом себя чувствовал?

Джош спрыгнул с подъемника. Здесь, на вершине, ветер был еще сильнее. Над головой бесконечным куполом синело небо, внизу Джош мог видеть все на несколько миль вокруг. Джошу, как бывало всегда, казалось, что он стоит на крыше мира и перед ним открывается безбрежный океан возможностей. Джош втянул в себя разреженный горный воздух и испытал странное умиротворение. Он вдруг понял, что может стоять на вершине, не тоскуя по потерянной возможности помчаться вниз, обгоняя ветер. Он поднялся сюда затем, чтобы сразиться с самым страшным из своих демонов, — и победил. Джош даже нарочно попытался представить восторг, который испытывал, летя вниз, но вместо этого вспомнил совсем другие, но не менее острые ощущения, которые дарила ему Тори.