Злодейка твоего романа - Анна Александровна Завгородняя

— Миледи, — тут же поспешила объяснить Милли, заметив мой вопросительный взгляд и карточку, которую я держала в руке, — я не трогала ничего. Это ваша матушка. Она так обрадовалась, решив, что новый букет непременно от лорда Белтона, что взяла карточку, сказав, будто мечтает полюбоваться почерком будущего зятя. И что этот самый почерк, непременно, должен быть мужественным и изящным.

Значит, леди Гарриет, подумала я. Ха. Кто бы сомневался!

— Понятно. — Я открыла карточку и удивленно прочла подпись: «Габриэль Уиндем». А вот это уже интересно.

Мы с Риэлем танцевали дважды. Те самые танцы, которые я отказалась подарить его кузену. Но я и подумать не могла, что окажу такое влияние на этого молодого человека. Право слово, не мог же он прислать цветы ради Теодора? Даже думать о подобном смешно.

— Это кузен вашего жениха, я знаю, — пробормотала Милли смущенно. – Леди Гарриет прочла содержимое карточки вслух.

Маман явно была удивлена, когда поняла: цветы не от лорда Белтона. Я, кстати, была удивлена не меньше.

Что бы это могло значить? Возможно, я просто что-то не поняла?

Наклонившись, я понюхала цветы. Чудесный запах и чудесные хризантемы. Намного скромнее тех букетов, что прислал Тео, но не менее красивые.

— Леди Фанни, ваши родители просили передать, что ждут вас к ужину и надеются, что хотя бы вечером вы порадуете их своим присутствием за обеденным столом, — добавила горничная, когда я, наконец, отошла от горшка.

— Передай, что непременно буду. – Я отпустила служанку, а сама отправилась умыться. Ужин в компании родителей Фанни мне необходим. Так как я должна договориться во время трапезы с отцом о том, чтобы он на завтра позволил мне взять экипаж и объехать с визитами наших друзей и соседей.

Пригласительные сами себя не развезут, думала я, умываясь прохладной водой и ощущая заметное облегчение. Все же, провести целый день за заполнением карточек, тоже работа. Рученьки с непривычки устали. Пальчики болели. Но я была довольна собой и тем, что плавно двигаюсь к цели.

***

Матушка не сочла нужным сопровождать меня в скучной, в ее представлении, поездке по друзьям и близким. Она со спокойным сердцем отпустила Фанни, когда сэр Джонатан приставил ко мне двух лакеев и Милдред в придачу. Горничной снова досталась роль моей компаньонки, чему она была весьма рада, так как это освобождало Милли от работы по дому.

А мне было все равно, кто со мной поедет. Лишь бы достичь желаемого.

Итак, первыми я, конечно же, посетила Терренсов. Они и жили рядом, да и мне хотелось порадовать Мери и ее родителей.

К сожалению, подруги дома не оказалось. Вместе с матушкой, со слов дворецкого, Мери отправилась в центр за покупками.

Я особо не огорчилась. Просто оставила приглашение, попросив передать его лорду Терренсу, а сама вернулась в экипаж и началось…

Прежде чем отправиться в район, где обитала нужная мне леди Пикколт, я честно объездила полгорода, пригласив всех, с кем общалось семейство Тилни. Занятие оказалось приятным, но утомительным. И к середине дня, уставшая и мечтающая об отдыхе, я уже прекрасно понимала матушку Гарриет, которая предпочла остаться дома и заняться новой вышивкой.

Ладно, сказала я себе. Назвалась груздем – полезай в кузов! Вызвалась лично развести приглашения, так не ной!

— Вы совсем утомились, леди Фанни! – Милдред оказалась еще той заботницей. – Возможно, вернемся домой, и вы завтра закончите развозить приглашения. А еще лучше, отдадите их слугам, которые с радостью…

— Нет! – решительно парировала я. И тут экипаж свернул к крепостной стене. У меня даже сердце забилось быстрее от предвкушения. Я запоздало подумала: вдруг леди Пикколт не окажется дома? Или вдруг она не захочет меня принять? План-то у меня был. Но сейчас мне казалось, что он хлипенький какой-то. Наверное, из-за волнения.

Этих вдруг было жутко много, но я взяла себя в руки, и едва экипаж подъехал к нужной улице и к нужному дому, велела вознице остановить лошадей.

— О! – Милли узнала место, и я мысленно поморщилась, понимая, что этот момент является неприятной брешью моего гранитного плана. Но делать нечего. Тут или пан, или пропал.

Велев лакею открыть дверь, я выбралась наружу и сделала глубокий вдох. Воздух пьянил свежестью и ароматом каких—то цветов. Сердце в волнении сжалось. Вот он — решающий миг!

— Подождите здесь, — велела лакеям и кучеру, — я немного пройдусь, подышу свежим воздухом. Что-то голова от этих волнений идет кругом.

Не дожидаясь, когда горничная последует за мной, я направилась по дорожке, якобы, мимо дома леди Пикколт.

— Леди Фанни! – Временная компаньонка догнала меня и пошла рядом, добавляя нервозности ощущениям. Конечно, я бы предпочла, чтобы Милли осталась в экипаже, но это идет вразрез с правилами поведения для юных леди. Пришлось смириться с ее постоянным присутствием.

Прошествовав мимо дома нужной мне дамы, я начала игру. Пошатнувшись, прижала ладонь ко лбу и, дождавшись, когда меня поймает взволнованная Милдред, осела в ее руках.

— Джон! – В голосе служанки прозвучал неподдельный страх. – Джон! Леди Фанни плохо!

Мне даже стало стыдно, что приходится обманывать хороших людей. Опять.

Я покачнулась и расслабилась, чтобы убедить горничную в своей дурноте. Милли прониклась. Казалось, я вот-вот потеряю сознание, когда подоспели Джон и лакеи. Кучер подхватил меня на руки, готовый отнести в экипаж, но я открыла один глаз и произнесла:

— Милдред, ступай в этот дом! Попроси хозяев, чтобы дали воды. Мне дурно! Верно, укачало в пути.

— Ах, моя милая госпожа! Конечно же, вы переутомились! Вчера весь день сидели за этими приглашениями, а теперь лично развозите гостям! А я говорила…

— Милли… — Я придала голосу твердости и горничная, опомнившись, распорядилась, взяв ситуацию под контроль.

— Джон, несите хозяйку за мной. Попросим помощи в этом доме, — сказала она и твердым, торопливым шагом направилась к особняку леди Пикколт.

Я довольно обмякла на руках кучера, прикрыв устало глаза, и молясь всем богам здешнего мира, чтобы Джорджиана Пикколт оказалась дома.

***

Дверь нам открыла служанка – женщина почтенного возраста в чудном чепце времен царя Гороха даже по меркам истории книжного мира.

Она не успела и рта раскрыть, как Милли тут же затараторила:

— Нашей госпоже сделалось худо, когда мы проезжали мимо вашего дома. Очень просим помощи!

Она тараторила что-то еще, я страдальчески постанывала и левой