Эпоха героев - Нира Страусс

Я провела дрожащими пальцами по своим бёдрам.

— Слушай внимательно, потому что повторять не буду: ты можешь — и должен — прикасаться ко мне, целовать меня и делать со мной всё, что пожелаешь, как только тебе этого за…

Я не успела договорить.

Он рванулся вперёд так быстро, что я даже не успела заметить, как он двинулся. Одна рука уверенно скользнула к моей шее, обхватила её с жадной собственнической уверенностью — и вот его губы уже сомкнулись с моими. Меня окутал его запах — древесина, соприкасающаяся с домашним огнём. И, наконец, я почувствовала себя в порядке. Дома. Его руки сомкнулись вокруг меня, и я подняла ладони к его плечам, ощущая, как твёрдая поверхность крыльев царапает мои костяшки. Он был настолько выше меня, что мне пришлось встать на носочки, вытягивая шею. Его кожа была прохладной — несмотря на давящий жар пустыни.

Когда его язык коснулся моего, по телу прошёл разряд удовольствия — мгновенный, острый. Мы не так часто целовались, но каждый раз я чувствовала одно и то же. То, с какой лёгкостью он добирался до самой сердцевины, до самой хрупкой части меня. Насколько беззащитной и охваченной лихорадкой я становилась. И эту уверенность — что я в нужном месте.

Его губы скользнули к моей шее. Он оставил там мягкий поцелуй, от которого я выдохнула прямо ему в ухо.

— Никогда больше так не делай, — прошептал он. Его голос стал ниже на целую октаву, и я сразу поняла, о чём он.

— Я была измотана.

— Это был грёбаный ад.

Я фыркнула.

— Это кто из нас был без сознания больше двух недель — ты или я?

Он не ответил. Просто резко поднял меня за талию и посадил на балюстраду. Внутри пронеслась волна головокружения. Я тут же обвила его шею руками, словно мои конечности превратились в щупальца, и обвила его бёдра ногами.

— Я бы никогда не дал тебе упасть, sha’ha, — прошипел он.

— Ну, тебе с высотой как-то спокойнее, чем мне.

И всё же, несмотря на это, я знала: мне нечего бояться. Что даже в невероятном случае, если бы он меня отпустил, он тут же ринулся бы за мной в пустоту. Эта мысль не пугала. Наоборот — она растопила меня.

И он, с его острым драконьим чутьём, не мог этого не почувствовать.

Его ноздри раздулись, втягивая запах моего желания. В такой позе скрыть это было практически невозможно.

— Чёрт, Аланна.

Я провела пальцами по его напряжённым шейным сухожилиям. Почувствовала, как он дрожит в моих руках, но всё ещё держит бёдра на расстоянии от моих.

Это показалось мне возмутительным, если уж быть честной.

— Что?

Он покачал головой, будто пытался привести мысли в порядок.

Я сама сократила расстояние между нами и поцеловала его — медленно, с наслаждением, вдыхая его аромат. Осыпала поцелуями верхнюю и нижнюю губу, каждый уголок его рта; могла даже различить вкус мёда, который он ел. Провела кончиком языка по границе его губ — и тут же почувствовала, как поднимается жар.

Он исходил от Мэддокса. Из его груди, из его рук. Он вспыхнул, словно порыв, подхватив мои выбившиеся пряди, и закрутился у его рогов. Темный, любопытный, игривый вихрь. А за ним — следом — пришла и тьма.

Мэддокс зарычал и углубил поцелуй. Он наклонился надо мной, наконец приблизившись, и я раскрыла ноги шире, впуская его. Его пальцы скользнули вниз, вонзились в мои бёдра и притянули к себе — ближе, ближе, ещё ближе, пока я не почувствовала его полностью.

Богини. Я не сдержала стон.

Мои воспоминания о Бельтейн не были приукрашены связью. Он был большой, толстый и твёрдый, как сама балюстрада, на которой я сейчас сидела.

Мне не приходила в голову ни одна причина, почему мы не можем немного полежать после всего, что пережили. Я позволила пальцам изучать его без ограничений и, конечно, они вскоре достигли его лица, а затем скользнули к основанию рогов.

Они были шершавыми и очень горячими. Почти как…

Вдруг Мэддокс отпрянул. Потянул меня за собой, поставил обратно на пол балкона. Он откинулся к стене, тяжело дыша, а на кончиках его рогов танцевали крошечные язычки пламени.

Тьма внутри меня разочарованно заскулила. Она хотела продолжения игры.

И я тоже.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Нет, — проворчал он. — Мне нужно, чёрт побери, немного времени.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я могу помочь, — предложила я.

Он метнул в меня взгляд, полный огня.

— Аланна, ты едва коснулась основания моих рогов, и я чуть не кончил в штаны, как какой-нибудь подросток, — пробормотал он с мученым выражением лица. Его слова и эта смущённая мина лишили меня дара речи. — Поверь, помощь — это последнее, что мне сейчас нужно.

Я не удержалась — расплылась в широкой, довольной улыбке. Он снова простонал и спрятался за рукой.

— Я захотела потрогать твои рога, как только их увидела, — призналась я. — Даже не знала, что они у тебя есть.

Он тяжело выдохнул.

— Я тоже не знал.

— Что ты имеешь в виду?

— Они появились вместе с крыльями, когда я разрушил чары в Эйре… когда почувствовал, что ты в опасности. Так мне сказали Гвен и Сейдж — я едва дал им время среагировать, как уже взмыл в небо.

Я задумалась.

— Я понимаю, ты большую часть жизни скрывал свои черты, но… может, ты и раньше был с ними, просто они не успели сформироваться? Не было повода.

Он сглотнул и опустил руку.

— В те три дня, когда ты была без сознания после башни, Пвиль, Сейдж и Веледа начали искать информацию. Ни в одном источнике не упоминается, что у драконов были рога. Только крылья. Они развиваются в специальных мешочках в спине, когда эмбрион ещё в утробе, и прорезаются сквозь кожу, когда ребёнку исполняется три года или больше.

Я тоже никогда не слышала ни о каких рогах — а ведь легенды о крылатых воинах были популярны. Один раз я даже держала в руках сборник о расе драконов, но успела прочитать всего пару глав, прежде чем вернуть его владельцу.

Кроме того, Мэддокс разрушил чары сразу после нашей встречи, и тогда никаких рогов не было. Только крылья — и они чуть не довели меня до обморока. Я тогда делала вид, что в ужасе, но на самом деле они сразили меня с первого взгляда.

— У Девятерых были рога, — сказала я. — И