Сбежать из Академии - Леока Хабарова

— Не до шуток сейчас, Тигорь Юрьевич. — Я строго глянула на коменданта. — Слыхали про Внутреннюю службу?

Комендант вздрогнул, отстранился и приоткрыл рот. Шерсть на его загривке вздыбилась. А я продолжила:

— Внутренники уполномочили меня провести осмотр личного имущества. Но времени мало.

— Доку́мент! — отрезал несгибаемый комендант. — Доку́мент имеется?

— Документ будет задним числом.

— А нужен передним.

— Хорошо, — кивнула я, вытаскивая мобильник. — Сообщу, что вы препятствуете корпоративному расследованию. Коллеги из Внутренней службы будут крайне огорчены. Они очень на вас рассчитывали. Аллё? — пропела в трубку, под горящий взор коменданта. — Здравствуйте. Это Нина с голубятни. К сожалению, миссия провалена. Комендант Корпоративного комплекса категорически против осмот…

— Хватит! — рыкнул Тигорь Юрьевич. — Я предоставлю ключ. Но есть условие.

— Какое?

— По правилам, осмотр личного имущества заселенца может проводиться исключительно в присутствии уполномоченного должностного лица, — отчеканил Тигорь Юрьевич.

— Вашего?

— Моего, — комендант расплылся в довольной улыбке.

— Ничего не имею против, — кивнула я и сунула мобильник в карман.

Спустя полминуты Тигорь Юрьевич уже ковырял ключом в замочной скважине. Ключ у него был совершенно замечательный: подходил ко всем дверям. Причем, не только в Корпоративном комплексе, но и в кампусе. И, возможно, даже во всём Запределье.

— Ну и разгильдяй твой физик! — ругнулся комендант, когда мы зашли в апартаменты.

— О не мой, — отозвалась, скользя взглядом по царящему кругом разгрому.

Шторы были сорваны, стулья опрокинуты, содержимое шкафов валялось на полу. Но больше всего пострадала кровать: кто-то вспорол мягкое брюхо матраса и выпотрошил подушку.

— Какая жестокость, — проговорил Тигорь Юрьевич и, кажется, смахнул скупую слезу.

— Здесь что-то искали, — озвучила очевидное, и комендант уставился на меня.

— Что?

— Понятия не имею. Наверное, что-то очень ценное… — солгала, отвернувшись.

Разумеется, первым делом подумалось о проклятущей установке по ловле душ. ДУХ. Душеуловитель хтонический. На глаза попался раскуроченный ботинок с отодранной подошвой. Странно…

— И, видимо, не слишком большое, — пробормотала на автомате.

— Глупости какие! — фыркнул Юрич, и я приготовилась к пустопорожним нотациям. Но вместо них усатый комендант выдал на редкость толковое замечание:

— Никто не станет прятать нечто ценное и небольшое. Нечто ценное и небольшое логичнее всегда носить с собой.

А ведь и правда! Хотя…

А что, если эта штуковина настолько опасна, что постоянно носить её нельзя? Может, она какую-нибудь радиацию излучает или что-то в этом роде. Но тогда и дома её держать не резон. Ерунда какая-то! Если только…

Вдруг Антон заподозрил, что его раскусили? Почувствовал угрозу и понял, что его в любой момент могут скрутить, обыскать и изъять ДУХ. Поэтому пришлось сочно спрятать установку. Но куда?

Это было архиважно. Но тревожило и другое. То, от чего под ложечкой начинало противно покалывать, а пальцы холодели.

Дверь. Была. Закрыта. На ключ.

— К нему кто-то приходил? — спросила, взглянув на Юрича.

— Нет, — твёрдо заявил усатый. — Ни одной записи в книге визитов. А я без фиксации доку́мента никого не пропускаю!

Это было правдой. Тигорь Юрьевич относился к своим обязанностям крайне ответственно, и об этом в кампусе знали все и каждый. Но почему тогда нет следов взлома? И окна закрыты…

Неужели портал? Вполне возможно. Противодемоническая сигнализация запросто могла сработать из-за несанкционированного магического проникновения! По крайней мере, так было прописано в инструкции по применению — прочла её, когда писала отчет по установке аналогичной системы в корпусе.

— А как долго сирена выла? — поинтересовалась я.

— Пока кое-кто не вырубил рубильник, — сердито ответствовал Тигорь Юрьевич.

Я предпочла пропустить шпильку мимо ушей — как-никак, у меня имелось официальное разрешение два дробь двенадцать… и острое желание выяснить, куда девался чёртов ДУХ.

— А это по времени сколько примерно?

— Примерно? — взвился комендант. — Да за кого вы меня принимаете!

Он вытащил из-за пазухи здоровенную книгу учёта, пролистал несколько страниц и ткнул в нужную строку когтисты пальцем.

— Всё записано согласно регламенту. Сирена завыла в пять двадцать пять. Ровно тридцать восемь минут назад.

Тридцать восемь минут… Этого времени с лихвой бы хватило на обыск: вещей у Антона всего ничего. А уж если бы действовали двое, да по наводке…

— Тигорь Юрьевич, — сказала, серьёзно взглянув на коменданта. — Вы очень помогли следствию. Я немедленно сообщу Внутренней службе о вашем неоценимом вкладе в наше общее дело!

Юрич просиял.

— Служу Государственному Университету! — выпалил он, отдав честь мохнатой лапищей, и тут же подался вперёд. Понизил голос до шёпота. — И не забудь про доку́мент, который задним числом.

— Не забуду, — клятвенно пообещала я, и Тигорь Юрьевич заговорщически подмигнул.

* * *

Поднимаясь по ступеням, точно сомнамбула, я размышляла о порталах. Никто лучше Злорады Добронравовой в них не разбирался, и я твёрдо решила узнать у неё, можно ли как-то отследить чародея по остаточным магическим эффектам. Кажется, кто-то из её зомби-студентов даже писал курсовую по этой теме — запомнила, когда составляла список тем промежуточных квалификационных работ на утверждение.

Петрович привычно выл и стенал, когда я отпирала дверь, но что-то в его стенаниях показалось странным.

Явственно различались слова. А ещё — я вдруг отчётливо поняла, что произносит их вовсе не Петрович. Я узнала голос. Голос Антона. Он находился в моей квартире и с кем-то яростно спорил…

Глава 32

Милые бранятся

Обрывок фразы заставил нехило напрячься.

— Не надо привлекать лишнего внимания. Я сам ей займусь. В крайнем случае, уничтожим физически: других вариантов попросту нет.

Вилы легли в руку, как родные. Я нашла их ощупью — благо, Юрич ежеквартально устраивал учебные тревоги, проверяя готовность жильцов к зомби-апокалипсису. С трёхзубым орудием наперевес, я осторожно прокралась в комнату, но подгнившая половица предательски скрипнула под ногой, и меня заметили.

— Нина! — Антон вскочил из-за стола, за которым сидел…

…он один.

Больше никого в помещении не было. Совсем. Только серо-пушистый котёнок, мяукнув, юркнул под неразложенный диван.

И как это понять? Может, у Антона шизофрения? Или он обзавёлся невидимыми друзьями? Или…

«Остерегайся Олега»… Голос Кощея Кощеевича прозвучал в памяти так отчётливо, будто я слышала его наяву.

— Антон, — хрипло проговорила я. — С кем ты разговаривал?

— Ни с кем, — мгновенно ответил физик и густо покраснел. — Просто рассуждал. А зачем тебе вилы?

— Не за чем. Просто они подходят к моему платью. Что ты делаешь в моей квартире?

— Я?

— Ты. — Безумно хотелось пронзить его острыми зубьями, как ривийский крестьянин пронзил ведьмака Геральта, и я крепче стиснула пальцами древко.

— Ну… я просто зашёл в гости. А тебя нет. И вот решил дождаться и обсудить… твои поцелуи с посторонними мужчинами.

У меня чуть дым из ушей не повалил.