Сбежать из Академии - Леока Хабарова

Злорада Церберовна снова наградила меня странным взглядом, но так ничего и не сказала. Уселась на соседний стул и принялась мотать. Молча. Быстро. Качественно.

1. ОК и ОПК — общекультурные и общепрофессиональные компетенции.

2. ППС — профессорско-преподавательский состав.

Глава 34

В недрах Центрального корпуса

В недрах Центрального корпуса стояла гнетущая, гулкая тишина. Она густо разлилась по пустым безлюдным коридорам и давила на уши. Пугала, вселяя в сердце тревогу и мрак.

— Говорят, здесь могут водиться кротолюди, — чуть слышно шепнул Енисей Симарглович.

Он увязался за нами в последний момент. Для того, чтобы определить в теле Лиходейского остаток жизненной энергии, требовался особого рода безмен. У меня безмена не было. У Злорады — тоже. А у Енисея был. Вот и пришлось взять магистра с собой. [1]

Радостный, с безменом, он смело шагал между мной и Злорадой, готовый в любой момент укрыться за надёжными женскими спинами. А теперь, когда мы углубились в самые недра, заметно притих. Даже напевать на аккадском перестал. [2]

— Глупости, — осадила я магистра. — Все кротолюди сидят в Бухгалтерии, в ревизионном отделе.

— Здесь обитают твари пострашнее кротолюдей, — подбодрила Злорада Церберовна. — Вы слыхали когда-нибудь вой чёрного бакалавра? А доцента-кровососа видели? А в архиве так вообще древнее зло дремлет.

— Что за зло? — с тревогой вопросил Енисей Симарглович, и кадык его нервно дёрнулся.

— Никто не знает, — пожала плечами ведьма. — Древнее зло нельзя будить.

Клубок тем временем шмыгнул в дальний коридор и поскакал вниз по лестнице.

— Сюда, — скомандовала я.

— Но там темно! — возмутился Енисей.

— Это не проблема. — Злорада Церберовна скороговоркой прошептала заклинание, хлопнула в ладоши, и над нашими головами расцвел ореол серебристого сияния. — Хватит на полтора часа. Может, чуть больше.

Воодушевлённые таким прогнозом, мы заторопились за клубком, который стремительно преодолевал пролёт за пролётом.

В какой-то момент ступени кончились, и несчастный клубок полетел вниз, в темноту. Мы бы тоже полетели, если б я вовремя не затормозила у самого края. Остальные благополучно врезались в мою спину.

— Маршрут перестроен! — донеслось со дна непроглядной пучины.

— Да что б тебя! — выругалась Злорада.

— Ебя… ебя… ебя… — отозвалось вездесущее эхо.

— И что теперь делать? — проблеял Енисей Симарглович, и это неожиданно взбесило.

— Заголять и бегать, — рыкнула я, и магистр как-то весь съёжился.

Ну и пусть себе ёжится, балласт пустоголовый. Никакого проку от него, кроме безмена. А уж осуждающий взгляд Злорады так вообще выбесил. Ничего, с ней я разберусь позже.

— Левитация есть? — спросила без обиняков.

— Нет, — ответила ведьма.

— А если найду? — сощурилась я.

— Нина… — Злорада понизила голос. — Ты меня пугаешь. И весьма серьёзно.

— Пугаю? — уточнила я, и ведьма кивнула. — Ну, смотри не обоссысь.

Злорада не нашлась с ответом, и я хмыкнула. Вот бездари бесполезные! Понабрали по объявлению.

— За мной, — скомандовала я, и двинулась вверх по лестнице. — Я знаю, где обход.

— И где же? — вопросил Енисей Симарглович.

— В архиве, — пропела сладко. — Там, где дремлет древнее зло.

Магистр нервно сглотнул, ведьма помрачнела, а я почувствовала себя хорошо, как после бани. Их страх и обида оказались слаще рахат-лукума и взбодрили не хуже остывшего кофия.

— Может, не надо? — взмолился Енисей, но я, окрылённая, прыгала через две ступени.

«Надо, Федя, надо», — подумала я и двинулась туда, куда подсказывало сердце.

Не нуждаясь в клубке, путеводной нити или навигаторе, я шныряла по коридорам, безошибочно поворачивая в нужном направлении. Енисей и Злорада насилу поспевали за мной. Тьма сгущалась. Тишина становилась плотнее.

Когда мы достигли нужной двери, серебристый светляк над головами угас, оставив нашу компанию в густой и липкой темноте.

— Заперто, — резюмировал Енисей, дёрнув ручку.

— Ломай, — приказала я Злораде.

— Я не умею… — опешила ведьма.

Я смерила её долгим презрительным взглядом. Тоже мне, профессионалка!

— Я умею, — сказала и зыркнула на навесной замок так, что железо зашипело, как масло на сковороде.

— Как… — Злорада смотрела во все глаза. — Как ты это делаешь?

— Ну кто-то же должен, раз другие не могут, — парировала я и толкнула створку.

Дверь поддалась, и мы вошли в душное, пропахшее пылью помещение без конца и края. Всё пространство занимали стеллажи от пола до потолка, под завязку забитые документами разной степени ветхости. По стенам и потолку ползла чёрная плесень. Понятия не имею, как мне удалось её разглядеть в такой темнотище.

— И где же древнее зло? — спросил Енисей Симарглович. От него на километр разило страхом.

— Дремлет, как и положено, — сообщила я и решительно зашагала вглубь архива.

Не способные принять собственное решение, магистр и ведьма засеменили следом.

Глупцы…

Вокруг царило страшное уныние и запустение. Позолота, мрамор и прочий никчёмный пафос остались там, наверху. Сюда же сбагривали всё ненужное и позабытое. Заплесневелые достижения, столетние дипломы и диссертации, нереализованные проекты, запрещённые заклинания, бесчисленные отчёты обо всём и ни о чём. Ватманы, папки, пергаменты — всё хранилось здесь, на пыльных полках под тяжёлыми каменными сводами. И никому не было дела до этих бумаг. Никому, кроме Архивариуса.

Говорят, его назначили ещё при Сталине, когда ЗГУ был отмечен звездой героя за вклад в разгром нацистских оккультистов. Вроде бы изначально Архивариус был человеком в девяти поколениях, и работал ответственно и грамотно, даже какое-то время занимал пост первого проректора, но потом что-то пошло не так. Одержимость упорядочивать всё и вся переросла в настоящее безумие, и Архивариус начал терять человеческий облик. Очень скоро единственной его пищей стали пауки, крысы и мрачные тайны, хранившиеся в древних документах. Чем больше секретов он узнавал, тем стремительней менялся. Несчастный бюрократ превратился в чудовищного монстра, совершенно дикого и неуправляемого, вечно голодного, агрессивного и коварного, точно Горлум [3]. Его душа стала вместилищем какого-то совершенно необузданного, ядовитого зла. И никто не знал, что с этим делать. Уволить Архивариуса не могли — контракт не позволял, поэтому решили попросту запереть и дождаться, когда сам издохнет. Но хранитель подземелья дохнуть не спешил. Белотелый и вязкий, как гигантское беспозвоночное, он возлежал на груде книг у запасного выхода и дрых, хоть в попу дудочку вставляй. Его сопение напоминало скрип ржавых петель, а вонял Архивариус прокисшим в стиральной машинке бельём, о котором напрочь позабыла нерадивая хозяйка.

— О, боги! — шепнул Енисей Симарглович, разглядывая исполинского моллюска. — Оно существует!

— И его не обойти, — добавила Злорада. — Ишь, как разлёгся!

— Ничего, подвинется, — бросила, хмыкнув. — Надо только пнуть как следует.

— С ума сошла! Его нельзя будить! — чуть ли не хором возопили мои коллеги. —