Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю

Об ужине? Я и он?!

– О’кей, – неуверенно киваю.

Дэнни и Джош прощаются.

– Тогда мы пойдем за пальто. Был рад знакомству, – говорит Си У и тащит Алву за собой, делая ей многозначительные глаза, – мол, оставь их наедине.

Едва они отходят, Дэнни продолжает:

– Значит, мой адрес…

Вытаскиваю из клатча телефон. Набираю код, глаза так и норовят разъехаться. Пытаюсь скрыть это, и со второй попытки удается разблокировать экран.

– Говори.

– [email protected], фамилия через «k», предки приехали в Штаты из Украины, – поясняет он, как будто хочет оправдаться за свою оригинальность перед носительницей одного из самых банальных имен в Америке.

Пытаюсь аккуратно набрать буквы, но чертова «k» так близко к «j», а подлая клавиатура двоится.

– Написала?

– Ну да, – неуверенно киваю.

По крайней мере, надеюсь. Не выставлять же себя полной идиоткой! Еще решит, что я вообще писать не умею, только этого не хватало.

Молчим.

– Твои друзья ждут… – произносит он наконец, уставив на меня свои зеленые глаза.

– Тогда… пока?

– Пока, – соглашается он и добавляет мне вслед: – Рад был с тобой познакомиться.

Глава 13

ГРЕЙС

Семьдесят четыре дня до дедлайна

Должно быть, администрация города решила вырыть шахту метро прямо в моей голове. Стоило открыть глаза, и я едва не падаю замертво от мучительной боли в висках. Утыкаюсь лицом в подушку, давясь от отвращения к себе.

Отлично, Грейс, вот что случается, когда решаешь поиграть в Кэрри Брэдшоу, а в действительности ты триста шестьдесят четыре дня в году Бриджит Джонс, только без любовного треугольника на буксире.

Портер требовательно царапает меня за локоть, я отмахиваюсь. Подозреваю, кот голоден и рассчитывает, что я поведу себя как взрослая, ответственная женщина, а не как ее бренные останки, разлагающиеся от тяжелого похмелья. Потом он начинает мяукать, не давая мне вновь уснуть. Делать нечего, встаю.

– Жри, жри, блошиный мешок, дармоед тунеядский, – бормочу я, насыпая корм в миску.

Портер мурлычет, задрав хвост. Вот же бессовестный подлиза!

Наплевав на грядущий счет за воду, принимаю долгий душ, потом выпиваю две чашки кофе – восстановить хотя бы часть тех нейролингвистических способностей, которыми должен обладать нормальный, почти двадцатипятилетний человек.

Когда понять разницу между «полом» и «полком» становится проще, берусь за телефон и обнаруживаю десятки тысяч уведомлений. Во всяком случае, мне так кажется. Вероятно, это произошло потому, что сейчас два часа дня и все меня обыскались, а то и похоронили.

Алва интересуется, написала ли я уже Дэнни Идеальной-Заднице (следует множество вопросительных и восклицательных знаков). Си У спрашивает (в нашем групповом чате), что мы думаем о Джоше. Алва отвечает, что Джош блестяще сдал экзамен, но, если он немедленно не представит крутого друга и ей тоже, рискует потерять очки.

Моя мать вопрошает, куда я пропала, все ли со мной в порядке, надо ли ей звонить в полицию и какого черта я не беру трубку. Последнее сообщение гласит:

Грейс Митчелл, если ты не объявишься через десять минут, я вызываю наряд полиции, чтобы ломали дверь.

Торопливо пишу, что все о’кей. Не хватало только бравых полицейских, вытаскивающих меня из-под груды одеял, под которой я отлеживаюсь. Моя жизнь внезапно превратилась в кино. Треш-фильм, если точнее.

Наконец из-под лавины мемов, смайликов, фото из клуба и комментариев, состоящих из одной буквы (можно уже начинать ненавидеть своих друзей?), извлекаю одно-единственное сообщение от Говарда. Наш с ним чат приводит меня почти что в умиротворенное состояние: четкие выражения, никаких разноцветных стикеров, строгая пунктуация.

ГондонГовард: Надо поговорить. Мне звонил мистер Фитц из издательства, приглашает нас на встречу в субботу вечером.

Решаю взять быка за рога и звоню. Говард берет трубку спустя два звонка.

– Наконец-то. Я уже думал, мне придется искать другую сопровождающую для веселой вечеринки.

– Какой еще вечеринки? – спрашиваю с подозрением.

В горле у меня сухо, и слова звучат придушенно.

– Как я уже тебе написал, – принимается занудно объяснять Говард, – мистер Фитц желает, чтобы мы с тобой присутствовали в субботу на мероприятии…

– Каком еще мероприятии?

– Пожалуйста, дай мне закончить. – В его голосе появляются нотки нетерпения. – Фитц хочет, чтобы мы пошли на открытие нового выставочного зала в галерее Гагосяна и написали о ней главу в путеводителе. Думаю, он хочет оказать кому-то услугу, хотя свечку я, конечно, не держал.

– Не хватает только отца Коэна… – говорю с тоской.

– Митчелл, почему ты упорно именуешь его отцом Коэна?

Похоже, вопрос вырвался у него невольно.

– Да… не важно, забудь.

– И тем не менее. Мне любопытно.

– В нем есть что-то от Питера Галлахера, отца Сета Коэна из сериала «Одинокие сердца», – бормочу я.

Уверена, у Говарда найдется, что сказать по этому поводу. Угадала.

– Любопытно наблюдать, насколько перекрученные у тебя мозги, Митчелл. Ты всем даешь прозвища?

– Моя мать утверждает, что этот порок у меня с малолетства.

– И какое же прозвище ты дала мне? – спрашивает он с интересом.

– А как ты думаешь, проф, с чьей легкой руки тебя начали именовать Гондоном?

– Не без фантазии, надо отметить. Другие ограничились бы говнюком.

– Не волнуйся, я и «говнюка» не упустила, – отвечаю я, задумчиво рисуя спирали в углу ежедневника, лежащего передо мной.

Эти спирали до ужаса напоминают мою теперешнюю жизнь: спуск в черную бездонную дыру.

– Слушай, Говард, скажи вкратце, что мне надо сделать?

– Начни с поисков приличной одежды. Открытие, по сути, гламурная вечеринка для состоятельных людей.

Вечеринка? Нет, прошу тебя, Джим, я такого не заслужила!

– Советую одеться в черное, поскольку сочетание цветов – не твой конек, – добавляет он, и я гневно выдыхаю через нос, словно дракон Дейенерис Таргариен.

– О себе подумай, мой гардероб – не твоя забота.

– Как скажешь. Просто не хотел, чтобы тебя спутали с одним из произведений современного искусства.

Господи, благослови телефон, потому что, если бы Говард сейчас находился передо мной, разговор закончился бы трагедией.

– Во сколько, говоришь? – спрашиваю мрачно.

– Умерь пыл, Митчелл. Я заеду за тобой после восьми. Говори адрес.

– Я и сама могу добраться.

– Исключено. Поедем вместе. В такси обсудим, как вставить новый кусок в книжку.

Как же я его не перевариваю! О боги небесной тверди, дайте мне сил!

– Астория, между Двадцать пятой и Двадцать шестой. Встретимся на Атенс-сквер.

– Пожалуйста, оденься поприличнее, – повторяет он, прощается и дает отбой.

Сижу за своим крошечным столиком в своей крошечной квартирке и держусь за голову. Придется опять просить платье у Алвы.

Похоже, моя подруга обладает даром телепатии, потому что я получаю сообщение:

СуперАлва: Вижу, ты висишь онлайн.