Согласившись с боссом - Оливия Хейл

Короткий смешок у чувствительной кожи, затем его губы возвращаются, язык двигает мой клитор взад-вперед. Под таким углом это все, что он может сделать. Но этого более чем достаточно.

— Я собиралась соблазнить тебя, — шепчу я.

Виктор поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, его щетина царапает мою кожу.

— А это, по-твоему, что?

— Я преуспела?

— Ты перевыполнила план.

Он возвращается к делу, и мне приходится прикусить губу, чтобы не застонать. Дважды за два дня Виктор сосредоточился больше на моем удовольствии, чем на своем. Я не ожидала такого. Возможно, потому что ему нужно все контролировать, но если таким бывает Виктор под контролем, что ж…

Пусть будет.

Большая, нетерпеливая рука на моем колене раздвигает меня шире, я оставляю всякую попытку гладить его через брюки. Нет места для концентрации, когда он втягивает мой клитор в рот.

— Виктор, — шепчу я. — Виктор, я не могу, не здесь.

Он не останавливается, в поднимающейся внутри волне мое тело говорит обратное. Может, и могу. Это мой муж. Это наша машина везет нас домой, в нашу квартиру.

И это мое удовольствие — брать все, что я хочу.

Поэтому я запускаю пальцы в его волосы и сосредотачиваюсь только на ощущении его языка, мелькающего взад-вперед.

— Вот так.

Гул согласия у моего клитора и через несколько секунд оргазм накрывает меня. Я отворачиваю голову к подголовнику, чтобы не стонать, пальцы сжимаются в его волосах. Он не перестает лизать меня. Не убирает рта, пока мои ноги не расслабляются на кожаном сиденье, а моя рука не соскальзывает с его волос, ложась на его затылок.

— Вот так, — бормочет он. — Нельзя так дразнить меня, Майерс, если не готова к последствиям.

— Сесилия.

Он прижимается сомкнутыми губами к чувствительному клитору.

— Сесилия, — соглашается он и одергивает подол моего платья.

Ошеломленная, я смотрю в окно.

— Мы стоим.

— Уже несколько минут.

— О. Мы дома.

— Именно, — говорит Виктор. Он тянется вниз и поправляет себя, на губах хмурость. — Не терпится попасть внутрь.

— Внутрь чего, интересно?

Его глаза загораются.

— Внутрь кого, думаю, — Виктор стучит в перегородку и повышает голос. — Спокойной ночи, Стивен.

Приглушенный голос доносится с другой стороны.

— Спокойной ночи, мистер и миссис Сэнт-Клер.

Мои щеки горят. Я совершенно забыла о нем, но, кажется, Виктор — нет. И он все равно сделал то, что сделал.

— О боже мой, — шепчу я ему, уже на тротуаре. — Стивен только что… он был там все это время.

— Он ничего не слышал и не видел, — говорит Виктор. Его рука обвивается вокруг моей талии, меня полу-несут, полу-ведут через холл. И хорошо, потому что ноги слабые.

— Давай дадим ему прибавку.

— Это облегчит твое смущение?

— Да.

Виктор с силой нажимает кнопку лифта.

— Тогда считай, что сделано. А теперь иди сюда.

Его поцелуй пахнет мной и зажигает тот же огонь, который он утолил всего несколько минут назад в машине. Мое тело жаждет его.

Сегодня дверь нашей квартиры ключ-картой открываю я. Виктор входит следом. Не позволяя себе колебаться, я толкаю его к закрытой входной двери. Его глаза встречаются с моими, но вспышка недоумения сменяется удивленным одобрением, когда я опускаюсь на колени.

— Майерс…

Я расстегиваю его ремень и тяну молнию вниз. Трудно сделать это поверх твердой выпуклости, но героическими усилиями я справляюсь. Я просовываю пальцы под резинку его боксеров и стягиваю их. Он выскакивает наружу — твердый, набухший, с блестящей головкой.

— Думал, только ты имеешь право дразнить?

Его глаза говорят мне, что именно так он и думал. Они закрываются, как только я сжимаю его, кожа горячая и твердая на ощупь.

— Господи, — бормочет он. Я открываю губы, смыкая их вокруг его головки, затем кружу языком так, как он делал со мной в машине.

Сладкие ругательства исчезли. Его рука находит мои распущенные локоны и сжимает.

— Черт возьми, Майерс.

Вот чего я хочу. Его, раскованного и полностью в моей власти. Виктора Сэнт-Клера, умоляющего о большем.

Виктора Сэнт-Клера, которому впервые нужна я.

Я плотно обхватываю губами его член и начинаю двигаться, стараясь крутить языком у головки при каждом движении. Я смотрю на него снизу вверх все это время и, кажется, никогда не видела ничего горячее, чем Виктора вот так — прислонившийся к стене, с лицом, напряженным, словно от боли.

Он такой твердый, что пульсирует у меня во рту, все это из-за меня.

Я крепко сжимаю основание его члена и свободной рукой ласкаю яички. На вкус он мускусный и восхитительный, когда я ускоряюсь, он стонет надо мной. Звук посылает жар прямиком между моих ног.

Я не могу дождаться, когда он окажется внутри.

Его руки сжимаются в моих волосах.

— Майерс, тебе нужно остановиться.

Я ускоряюсь.

— Майерс, — снова говорит он. Это тот голос, которым он в офисе вызывал меня из-за стола, я реагирую на него инстинктивно. Его твердая длина издает резкий звук, когда я отпускаю ее изо рта и смотрю на него снизу вверх.

— Да?

— Ты доказала свою точку зрения, — его грудь быстро вздымается и опускается, а глаза, смотрящие на меня сверху вниз, дикие. — Но сегодня ночью, когда я кончу, я буду внутри тебя.

О Господи.

Я киваю, молча, и принимаю руку, которую он мне протягивает. Мы не продвигаемся дальше кухни. Он сжимает мои бедра и поднимает меня на стойку — ту самую, где я дюжину раз готовила завтрак или видела, как Бонни печет хлеб.

— Здесь, — говорит он. — Сейчас.

Я тянусь к пуговицам на его рубашке и расстегиваю их, пальцы не слушаются.

— Мне нужно это снять.

Он помогает мне с нетерпеливым рычанием, рубашка свисает с его плеч. Боже, он великолепен, вылеплен ежедневными тренировками, где здоровье и форма в приоритете. Широкая, сильная грудь и намек на кубики пресса на плоском животе, которые портит только длинный неровный шрам, пересекающий торс. Я провожу по нему рукой, желание и любопытство борются во мне.

Шрам, очевидно, больше его не беспокоит — по крайней мере, сейчас, когда он стягивает мое платье вниз, открывая лифчик без бретелек. Он расстегивает застежку, и моя грудь выпадает в его ладони, соски напряжены.

— Черт, Майерс. Черт, — он наклоняет голову, втягивая сосок в рот, моя улыбка превращается в резкий вдох. Чувствительно, так чувствительно, и я уже слишком возбуждена.

Я сжимаю его твердую длину и притягиваю ближе. Он шипит, выдыхая, руки задирают подол моего платья. Пальцы впиваются в кожу.

— Презерватив?

— Я предохраняюсь.

С этими словами он приставляет тупую головку