Ариран - Айская

— Пятнадцать лет назад... — глухо начал Кан Хун, глядя куда-то сквозь сына. — Я был молодым, бесстрашным и глупым. В ту ночь я сильно выпил на одной тусовке и сам сел за руль. Скорость была бешеной. На красном свете на перекрестке я влетел в машину...

Кан Хун стряхнул пепел в хрустальную пепельницу. Его голос оставался пугающе ровным.

— В той аварии погибли двое. Молодая девушка и её шестимесячный сын. Мой отец — твой дед — быстро всё уладил. В тюрьму вместо меня сел другой человек, которому твой дед щедро заплатил. Тогда отец запретил мне даже интересоваться именами погибших. «Забудь их фамилию, их нет», — сказал он мне. — Отец от греха подальше сразу отправил меня учиться за границу.

Киян слушал отца, затаив дыхание. На его лице отразился шок.

— И... Бэк?

— Спустя годы я решил раскопать ту историю, — Кан Хун холодно усмехнулся. — Девушка и сын оказались семьёй Кан До Юна. Он был убитый горем, уничтоженный. Позже он полностью сменил имя, фамилию и документы и стал Бэк Сон Джином, который построил строительную империю. Он думает, что я не знаю, кто он такой. Но Бэк не знает главного: я просчитал его еще до того, как он зарегистрировал свою кандидатуру. Стоит нам пригрозить её безопасностью, и он сам принесет мне отказ от участия в выборах.

Парень тяжело дышал, его лицо перекосило от ненависти, но спорить с отцом в таком состоянии было смертельно опасно.

— Не предпринимай ничего, Киян, — повторил Кан Хун. — Если ты испортишь мне эту партию из-за своей мальчишеской обиды... я забуду, что ты мой сын.

Киян стоял неподвижно, опустив голову. В полумраке кабинета его лицо казалось маской, но внутри него бушевал настоящий пожар. Вся его сущность протестовала против ледяной логики отца. Для Кан Хуна Лика была лишь пешкой на шахматной доске, строчкой в политическом отчете. Но для Кияна... она была живым воплощением его самого позорного поражения. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел её торжествующую улыбку на финише.

Он медленно выдохнул, заставляя мышцы лица расслабиться. Когда он поднял глаза на отца, в них уже не было прежней ярости — только фальшивая, покорная покорность.

— Хорошо, отец, — тихо сказал Киян, сделав шаг назад. — Твоя игра важнее. Я не стану мешать. Прости, что вспылил.

Кан Хун удовлетворенно кивнул, даже не подозревая, насколько искусно его сын научился лгать.

— Иди, Киян, — бросил Кан Хун, снова утыкаясь в бумаги.

Киян молча поклонился и вышел из кабинета. Тяжелая дубовая дверь закрылась с глухим стуком. В ту же секунду маска покорности слетела с лица парня. Его губы искривились в хищном оскале, а глаза вспыхнули безумным, лихорадочным огнем.

«К черту! К черту его выборы! К черту его великие планы! — мысли Кияна метались в голове, подобно разъяренным осам. — Мэр Сеула... Отец готов молиться на это кресло, готов годами выстраивать свои шахматные партии. Я не собираюсь утираться соплями после того, что произошло на трассе!»

Перед глазами до сих пор стоял тот проклятый финиш. Рев толпы, который секунду назад принадлежал ему, вдруг сменился глумливым шепотом и смешками. И все из-за нее. Из-за этой наглой, пришлой девки из России. Рыжая тварь. Она посмела не просто обойти его — она растоптала его имя, его статус, его мужское эго.

«Она думает, что поймала бога за бороду, раз связалась с Бэком? Думает, этот престарелый "рыцарь" в дорогом костюме сможет ее защитить?» — Киян злобно оскалился.

Он остановился у панорамного окна, выходящего на ночной город. В стекле отразилось его искаженное ненавистью лицо:

«Отец хочет использовать ее как рычаг? Отлично, он получит свой рычаг, но после того, как я с ней поквитаюсь. Эта рыжая сука получит по заслугам. Я хочу видеть, как исчезнет эта дерзкая, уверенная ухмылка с ее лица. И никакие приказы отца меня не остановят».

Парень достал телефон и сделал звонок, другом конце провода ответили:

— Слушаю тебя, Киян.

— Мне нужна неприметная тачка без номеров и как можно скорее, — резко бросил Киян.

На том конце повисла пауза. Затем послышался неуверенный голос:

— Киян, ты же знаешь, это не так просто. Сейчас слишком много внимания к таким делам — полиция патрулирует район. Я не могу рисковать.

Киян стиснул зубы, его пальцы сжались вокруг телефона.

— Не можешь рисковать? — прошипел он. — Ты что, оглох или забыл, кто тебя вытащил из той передряги год назад? Помнишь, как тебя поймали у универа с этой дрянью? Стоял, трясся, как осенний лист, а все твои «друзья» разбежались кто куда. Кто тогда позвонил нужным людям? Кто договорился, чтобы тебя не сдали копам? Я. И теперь ты говоришь мне «нет»?

На другом конце замолчали. Киян почти слышал, как в голове у того крутятся шестерёнки, взвешивая риски.

— Киян… Я правда не хочу ввязываться в это, я завязал с угонами тачек. Что ты собираешься делать с этой машиной? Это пахнет большими проблемами.

— Проблемы — это когда тебя сажают за наркоту, Джихун-хо. А сейчас у тебя есть шанс отработать долг. Мне нужна машина.

Ещё одна долгая пауза. Киян ждал, чувствуя, как внутри нарастает триумф — он знал, что победил.

— Ладно, — наконец выдохнул Джихун-хо. — Я найду. Но только потому, что… что я тебе обязан. Привезу к подземной стоянке у старого склада через два часа.

— Умница, — усмехнулся Киян. — Не подведи. Иначе в следующий раз спасать тебя будет некому.

Он нажал кнопку отбоя, не дожидаясь ответа. В глазах снова вспыхнул тот безумный, лихорадочный огонь. План начинал воплощаться в жизнь.

Глава 22

Глава 22

Сон Джин припарковал автомобиль у подножия сверкающего ресторана «Лунное сияние». Он располагался на 50-м этаже, и его панорамные окна выходили прямо на сияющее неоном колесо обозрения в парке аттракционов.

Как только они переступили порог, суета Сеула исчезла. В холле их встретил аромат свежих лилий и едва слышный шепот джаза. Персонал выстроился в почтительном поклоне, а администратор, завидев Бэка, склонился так низко, что его лоб едва не коснулся ковра.

— Господин Бэк, для нас огромная честь... Ваша терраса подготовлена, — прошептал он с таким благоговением, будто перед ним стоял император.

Он провел их через основной зал в закрытую VIP-зону на открытой террасе. Вид отсюда захватывал дух: внизу раскинулся вечерний Сеул, переливающийся миллионами огней, а совсем рядом гигантское