Ариран - Айская

— Ну что, господин будущий мэр, — Лика обернулась к нему с абсолютно хулиганским блеском в глазах. — Готов окунуться в праздник жизни и как следует встряхнуться?

Бэк окинул взглядом гигантские конструкции и тяжело вздохнул.

— Знаешь, Лика, я прошел через такое горе... но сейчас мне впервые по-настоящему страшно, — он попытался изобразить ужас, но уголки его губ предательски дрогнули. — Может, начнем с чего-то безопасного? Например, с лавочки в тени?

Лика проигнорировала его предложение. Её взгляд замер на «Атлантиде» — безумных американских горках, которые с диким грохотом проносились над водой, заставляя людей кричать так, будто наступил конец света.

— О-о-о, нам туда! — она указала пальцем на самую высокую точку петли.

Бэк опешил. Он посмотрел на крутой обрыв рельсов, потом на Лику.

— Только не это. Лика, выбери что-нибудь другое. Давай колесо обозрения? Там медленно, романтично, можно смотреть на город...

Лика подошла к нему почти вплотную и, встав на цыпочки, зашептала ему прямо в ухо, обжигая дыханием:

— Сон Джин, не смеши мои подковы. Человек, который в одиночку идет против Чховена, боится какой-то железки на колесиках? Если ты сейчас струсишь, я расскажу всем твоим избирателям, что их будущий мэр боится высоты больше, чем коррупции.

Бэк обреченно закрыл глаза и покачал головой.

— Ты действительно сумасшедшая девушка.

Лика, не теряя ни секунды, схватила его за руку и потащила к кассе. Купив билеты, они встали в очередь. Бэк старался сохранять невозмутимый вид, но его прямая спина и сосредоточенное лицо выдавали внутреннее напряжение.

Рядом с ними стояла девочка лет десяти в розовом платьице, крепко державшая отца за руку. Она долго и внимательно разглядывала Бэка, переводя взгляд с его лица на большой предвыборный плакат, висевший неподалеку на столбе.

— Папа, смотри! — звонко прошептала она, указывая пальцем на Сон Джина. — Это же тот дядя с плаката! Кажется, он очень боится кататься. У него лицо такое, будто он съел ведро Лимонов, закусывая их луком.

Родители девочки густо покраснели и начали извиняться.

— Простите, пожалуйста, она еще маленькая... Господин Бэк, мы очень вас уважаем!

Лика, едва сдерживая смех, повернулась к Бэку. Она внезапно протянула руки, обхватила его лицо за обе щеки и с силой растянула его губы в широкую, карикатурную улыбку.

— Слышал? — весело сказала она, игнорируя его попытки отстраниться. — Сделай улыбку, Бэк! Перестань быть такой букой, ты пугаешь детей своим «лицом правосудия». Мы здесь развлекаемся, а не на допросе!

Девочка, воодушевленная поддержкой Лики, дернула Бэка за рукав пиджака.

— Не бойся, дядя! — серьезно сказала она. — Если мы упадем, значит, следующие люди поймут, что здесь небезопасно, и не пойдут кататься. А если всё будет хорошо, то мы будем просто кричать от восторга! Главное — будь веселым, как твоя девушка.

Малышка перевела взгляд на Лику и добавила с детской непосредственностью:

— У тебя очень крутое платье. Ты в нем похожа на большую красивую жабу.

Лика на секунду замерла с открытым ртом. Бэк, который только что страдал от её рук, не выдержал и расхохотался в голос — впервые за вечер так громко и открыто.

— Жаба? — переспросила Лика, глядя на свое изумрудное дизайнерское платье. — Слышал, Сон Джин? Я — жаба. Самая дорогая и стильная жаба в этом парке!

— Зато красивая и веселая, — сквозь смех выдавил Бэк, наконец-то расслабляясь. — Ладно, «жаба», веди меня на свои горки. После такого комплимента мне уже ничего не страшно.

Механический скрежет цепи, тянущей вагонетку вверх, казался в ночной тишине оглушительным. Клик-клик-клик — каждый звук отдавался в зубах Сон Джина. Он сидел, вцепившись в страховочный поручень так, будто от этого зависела судьба всей Южной Кореи. Его костяшки побелели, а взгляд был прикован к удаляющемуся бетону внизу.

— Сон Джин, посмотри на город! — прокричала Лика, перекрывая шум ветра. Она сидела абсолютно расслабленно, её изумрудное платье трепетало, как крылья экзотической бабочки (или очень модной жабы, как подметила девочка). — Отсюда видно даже твой ресторан! Маленький такой, как коробочка для спичек!

— Я не могу смотреть на город, Лика, — прокричал он сквозь зубы, не поворачивая головы. — Я занят тем, что пытаюсь вспомнить все молитвы, которые знал в детстве. И почему я вообще согласился на это? У меня завтра встреча с инвесторами, а я сижу в железном тазу на высоте птичьего полета!

— Потому что ты живой! — Лика со смехом вскинула руки вверх, подставляя лицо прохладному ночному воздуху. — Чувствуешь? Адреналин! Это лучше, чем любые выборы и месть!

— А-А-А-А-А-А! — этот крик вырвался у них одновременно, но если у Лики это был восторг, то у Бэка — чистый, первобытный ужас, смешанный с неожиданным облегчением.

Они неслись вниз под углом в восемьдесят градусов. Ветер бил в лицо, выбивая слезы. Рыжие волосы Лики превратились в пылающий ореол, она хохотала во всё горло, не опуская рук. Сон Джин чувствовал, как его желудок решил остаться где-то на уровне сорокового этажа, а сердце забилось в бешеном ритме, вытесняя все мысли о мести, Чховенах и политике.

Вагонетка заложила крутой вираж, обдавая их брызгами воды из фонтана.

— Юхуууу, смотри! — вопила Лика, когда онт влетели в мертвую петлю. — Мы летим!

Когда через пару минут аттракцион плавно замедлился и остановился у платформы, Сон Джин еще несколько секунд продолжал сжимать поручень. Его идеальная прическа превратилась в нечто хаотичное, галстук перекосило, а в глазах горел странный, лихорадочный блеск.

Лика легко выпрыгнула из вагонетки, поправляя платье.

— Ну как? Живой? — она подошла к нему, лукаво прищурившись.

Бэк медленно поднялся, пошатываясь. Он глубоко вдохнул, и вдруг... рассмеялся. Это был не тот сдержанный смех бизнесмена или политика, а искренний, почти мальчишеский хохот.

— Это было... — он запнулся, пытаясь подобрать слово. — Это было абсолютно по идиотски. И это было так весело, что я думал, что поседею и облысею одновременно от страха.

Он подошел к ней, всё еще немного пошатываясь, и притянул к себе. Его сердце всё еще колотилось о ребра, как сумасшедшее.

— Ты права, ариран. Я действительно ожил. Хотя на секунду мне показалось, что я снова умру, но уже от восторга и от того, как душа ушла в пятки.

— Видишь? — она смеясь ткнула его пальцем в грудь. — А ты боялся за свои рейтинги. Посмотри на себя — ты сейчас выглядишь как человек, а не как памятник самому себе.

— Пойдем, — он перехватил её руку, и теперь уже сам потянул её вглубь