Пара для Дракона: Секрет Попаданки - Алекса Рид

— Где?— В голове. — Калеб постучал себя по виску. — Завтра будет на бумаге. Обещаю.— Завтра мы обсудим, — кивнул Амель. — А сейчас, проваливайте. У нас был долгий день.

— Ой, да ладно, — заныли близнецы. — Мы только пришли!— В окно, — напомнил Амель. — Которое, кстати, завтра же заколочу.— Жестоко, — вздохнул Сид.— Но справедливо, — добавил Сэд.

Они поднялись, собираясь. Бренда сунула мне в руку какой-то амулет.— Носи. Отслеживать магию. Если Вейлор приблизится, засветится.— Спасибо, — искренне сказала я.Калеб задержался у двери.— Фрида. Подумай над моим предложением. Обучение. Я серьёзно.

— Я подумаю, — кивнула я.Он улыбнулся и вышел. Близнецы вывалились следом, чуть не сбив с ног друг друга. Бренда закрыла дверь.

Мы остались одни. Амель стоял, глядя на закрытую дверь, и молчал.— Ты злишься? — спросила я, подходя ближе.— Нет. — Он обернулся, притянул меня к себе. — Просто… не люблю, когда вмешиваются. Даже если они правы.

— Они правы, — сказала я, уткнувшись ему в грудь. — Нам нужна помощь.— Знаю. — Он поцеловал меня в макушку. — Поэтому и согласился. Но если Калеб будет на тебя так смотреть…

— Амель.— Что?Я подняла голову, встретила его взгляд.— Я люблю тебя. Он улыбнулся, притягивая ближе к себе. — Знаю, и я тебя. Просто… привыкаю к тому, что ты моя.

— У тебя будет много времени привыкнуть. — Я потянулась к его губам. — Вся жизнь?Он ответил на поцелуй, долгий и глубокий, от которого у меня подкосились ноги.

— Пойдём спать, — прошептал он. — Завтра будет тяжёлый день.— Ага. — Я взяла его за руку. — Но сегодня — наш.

Мы поднялись наверх, в спальню. За окном шумел ночной город, а в доме было тихо и тепло. И завтра, что бы ни случилось, мы встретим вместе.

Глава 25 "Ничего не случилось. Всё хорошо"

Утро началось с того, что Амель долго не выпускал меня из объятий. Мы лежали, переплетённые, и я чувствовала, как он напряжён, всем телом, каждой мышцей. Он не хотел уходить. Не хотел оставлять меня с Калебом. Но тренировка сегодня.

— Ты опоздаешь на работу, — прошептала я, уткнувшись носом ему в ключицу.— Плевать.— Амель.

Он вздохнул, прижал меня крепче, поцеловал в макушку.— Знаю. Я иду. Но если этот… маг… хоть пальцем…— Он не посмеет. — Я подняла голову, встретила его взгляд. — И потом, я сама могу за себя постоять. Помнишь лампочки?

Он усмехнулся, но в глазах осталась тревога.— Помню. Поэтому и согласился. — Он помолчал. — Я тебе доверяю, Фрида. Помни это.— Я помню.

Он поцеловал меня долго и глубоко, будто прощаясь навеки, потом встал, оделся и ушёл. Я слышала, как хлопнула входная дверь, и в доме стало тихо. Я спустилась вниз, позавтракала в одиночестве. Марта крутилась рядом, подкладывала еду и вздыхала.

— Беспокоитесь, мисс Фрида? — спросила она.— Немного. А вы?— Я своё отбеспокоилась. — Она махнула рукой. — Но этого мага я в окно пускать не буду. Пусть через дверь заходит, как приличный человек.

Я улыбнулась. Марта была надёжным тылом.Калеб появился ровно в десять. Постучал, дождался, пока Марта откроет, и вошёл с таким видом, будто делал одолжение. На нём была простая рубаха, удобные штаны, и в руках он держал небольшой свёрток.

— Доброе утро, — улыбнулся он. — Готова учиться?— Наверное. — Я оглядела его. — А что это?

— Инструменты. — Он развернул свёрток — там оказались какие-то кристаллы, свечи, несколько амулетов. — Для тренировок. Нужно же с чего-то начинать.Марта проводила нас наверх, в комнату, которую Амель выделил для занятий, пустую, светлую, с минимумом мебели. Калеб одобрительно кивнул.

— Отлично. Ничего лишнего, не отвлекает.Он разложил свои принадлежности на полу, жестом предложил мне сесть напротив. Я опустилась на ковёр, чувствуя себя немного неловко.— Итак, — начал он, — первое, что тебе нужно знать. Твоя магия, не твоя.

— В смысле? — я нахмурилась.— Та Фрида, чьё тело ты носишь, была целительницей. Сильной. Очень сильной. Она могла заживлять раны, снимать боль, останавливать кровь. — Он помолчал. — Я видел, как она однажды вытащила парня с того света. Ранение было смертельное, а она просто положила руки и… всё затянулось.

У меня отвисла челюсть.— Целительница? Она? Но… она же была обычной девушкой. Неуклюжей, как вы говорили.— Неуклюжей — да. — Калеб усмехнулся. — Но когда дело касалось лечения, она преображалась. Руки становились твёрдыми, глаза, спокойными. Она чувствовала людей. Их боль. И умела её забирать.

Я молчала, переваривая. Моя магия, исцеление. То, что Вейлор называл «электромагнитной манифестацией», было просто… побочным эффектом?— Почему ты мне сразу не сказал? — спросила я.

— А ты бы поверила? — Калеб пожал плечами. — Да и не было времени. Сейчас, есть. И сейчас нам нужно понять, можешь ли ты это унаследовать. Магия часто привязана к душе, не к телу. Но иногда… иногда она остаётся в теле, ждёт нового хозяина.

Он протянул руку. И прежде чем я успела что-то сказать, полоснул себя по запястью коротким ножом, который держал в другой руке.— Ты с ума сошёл?! — я вскочила, готовая бежать за бинтами.— Сидеть. — Он был спокоен, даже не поморщился. Кровь текла по руке, капала на пол. — Это твой шанс. Исцели меня.

— Я не умею!— Никто не умеет, пока не попробует. — Он смотрел на меня серьёзно, без тени улыбки. — Сядь. Возьми мою руку. Закрой глаза. Почувствуй.Я смотрела на кровь, на его спокойное лицо, и внутри всё кипело от ужаса и злости. Но я села. Взяла его руку в свои. Закрыла глаза.

— Что дальше?— Ничего. Просто чувствуй. Боль. Пульс. Жизнь. И представь, что ты можешь это… починить.Я пыталась. Честно пыталась. Сосредоточиться на его запястье, на тёплой крови, на том, что под кожей, мышцы, сосуды, всё живое и повреждённое. Я представляла, как они срастаются, как закрывается рана, как остаётся только гладкая кожа.

Ничего не происходило.Минута. Две. Пять. Я открыла глаза. Кровь всё ещё текла, рука Калеба была в красных разводах, а на полу уже натекла небольшая лужица.— Не получается, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Прости.

— Ничего. — Он улыбнулся, хотя было видно, что ему больно. — В первый раз редко получается. Нужно время.Он достал бинт из своего свёртка, ловко перемотал запястье. Я смотрела, как кровь проступает сквозь ткань, и чувствовала себя ужасно.— Зачем ты это сделал? — спросила я тихо.

— Чтобы ты поняла. Это не игра, Фрида. Это жизнь и смерть. И когда-нибудь тебе придётся выбирать, смотреть, как кто-то умирает, или рискнуть и попробовать исцелить.

Он поднялся,