Маскарад для маркиза - Анна Мэллори

– Как всегда, инстинкт тебя не подвел. Занимайся Кердлом.

– Кстати, вы знали, что Роберт Крукшенк – дальний родственник мистера Чалмерса? Его бабушка была двоюродной сестрой прабабушки мистера Чалмерса. Связь слабая, но тем не менее.

Джеймс язвительно улыбнулся:

– Вот оно что! Думаю, надо нанести визит прославленному мистеру Крукшенку.

Финн тут же подробно объяснил, где живет Роберт Крукшенк.

Кажется, в последнее время иллюстратор выходит из дому поздно. Возможно, встреча поутру даст Джеймсу преимущество и прольет немного света на всю эту историю.

Час спустя Джеймс протягивал свою карточку тощему старому дворецкому. Вскоре появился Крукшенк и провел Джеймса в кабинет.

– Милорд, чему я обязан таким удовольствием? – На лице его действительно отражалось только удовольствие, и ничего больше.

Джеймс решил опустить обмен любезностями и перейти прямо к делу.

– Что вы знаете о Томасе Ландерсе?

– Ландерс – молодой карикатурист, набирающий популярность, – спокойно констатировал собеседник.

– Я хотел бы с ним поговорить. Где мне его найти?

– Почему вы спрашиваете меня? Спросите у Акермана. – Роберт Крукшенк ничуть не взволновался. – Или, может быть, вы хотите подать объявление?

– Я бы предпочел, чтобы вы сказали, где он живет, и тем сберегли мне время и силы.

– Милорд, я бы рад вам помочь, но это не в моей власти.

– Из надежных источников мне стало известно, что вы привозите Акерману все эскизы и, следовательно, не можете не знать, где и как найти этого Ландерса. Или он – это вы?

Крукшенк выдержал паузу, потом небрежно сказал:

– Возможно.

– Рано или поздно я все равно все выясню, Крукшенк, – это только вопрос времени. Я готов проявить щедрость, если мне сберегут энергию и ресурсы.

С виду Крукшенк расслабился, но Джеймс видел, с каким напряжением он вцепился в ручки кресла. Итак, парень нервничает и при этом спокойно позволяет подозревать себя. Джеймс отмел мысль, что Ландерс – это Крукшенк. Он кого-то покрывает. Брата? Нет, Джордж – по части подписи под своими работами. К тому же, если верить слухам, Роберт и его брат не слишком ладят.

– Будет проще, если этот человек сам со мной свяжется. И лучше бы ему поторопиться, пока я не послал сыщиков на поиски, – предупредил Джеймс.

– Если я встречу мистера Ландерса, непременно буду иметь это в виду.

– Вот и прекрасно.

– Всего хорошего, милорд.

Он пошлет одного из лакеев следить за Крукшенком. След наверняка приведет к Ландерсу, Стивену или к ним обоим, подумал Джеймс, покидая дом.

В час дня Энджелфорд подсадил Каллиопу в карету и сам уселся напротив, после чего сделал знак двум мужчинам, стоявшим в дверях дома.

Ему было чем гордиться. Колеса закрутились, план претворялся в действие. Карета уверенно двигалась к намеченной цели.

Джеймс посмотрел на Каллиопу. Она беспокойно дергалась и смотрела на него настороженно.

– Итак, подтвердилось, что на выходные к Петтигрю приедут почти все люди из нашего списка, а значит, нам предстоит интересно провести время. Петтигрю знамениты своей экстравагантностью.

Каллиопа кивнула.

– Мы приедем и до обеда будем отдыхать. После обеда скорее всего начнется прием. Завтра – игры на лужайке и времяпрепровождение в гостиной. Праздники предоставляют блестящую возможность поговорить с женщинами и послушать их сплетни о мужчинах.

Она снова кивнула, продолжая смотреть в окно. Они выехали из города, и Джеймс с удовольствием дышал свежим воздухом. Здесь небо было голубее, а воздух прямо-таки ласкал легкие. К тому же он очень соскучился по своему имению в Йоркшире и по сельской жизни.

– Завтра вечером будут танцы, а в воскресенье после позднего завтрака мы уедем. – Он с удовлетворением заметил, что от разговора о развлечениях у нее побелели костяшки пальцев, и сменил тему: – Как называется этот цвет платья? Морской волны? Фисташковый?

Каллиопа удивленно посмотрела на него:

– О, я думаю, просто мятный.

– По-моему, вам подойдут более темные цвета. Например, изумрудный.

Она сдвинула брови:

– Кажется, я не спрашивала ваше мнение. Этот цвет меня вполне устраивает.

Джеймс усмехнулся:

– В таких делах вам лучше прислушаться к моему совету. У меня больше опыта, уверяю вас.

Каллиопа скрестила руки на груди.

– И как это все наши женщины сумели против вас устоять, милорд?

Он лениво посмотрел на нее и откинулся на сиденье.

– Спросите у них, дорогая. – Он поджал губы, а она отвернулась и стала смотреть на цветущие сады.

Каждую минуту к особняку Петтигрю подъезжала новая карета.

– Энджелфорд, дорогой! Как я рада вас видеть! – проворковала Пенелопа Фландерс, скользя по серым плиткам. – С вами уик-энд станет еще приятнее!

Джеймс изобразил любезную улыбку и взял поданную руку.

– Леди Фландерс, вы очаровательны, как всегда. Вы с мужем?

Она кокетливо повела плечами.

– Он приедет завтра к вечеру. У него важные дела в городе, и он настоял, чтобы я поехала вперед и развлеклась без него.

Джеймс чувствовал, что глаза Каллиопы сейчас просверлят ему дырку в спине.

– Что ж, тогда до вечера.

Пенелопа бросила взгляд на Каллиопу, видимо, воспринимая ее как соперницу.

– До вечера, – нежно произнесла она и вернулась в дом.

Джеймс улыбнулся Каллиопе и взял ее под руку, хотя и сомневался, что ей этого хочется.

– «Энджелфорд, дорогой, моего мужа нет, а я созрела, меня пора выдергивать из грядки», – передразнила Каллиопа.

– Женщина с такой же широкой натурой, как и у вас, мисс Минтон. Вы изумительно изображаете оскорбленную невинность.

Каллиопа не потрудилась ответить, хотя согласилась про себя, что часто она именно так себя и ведет. Тем временем к ним спустился лорд Петтигрю.

– Энджелфорд, как хорошо, что вы приехали. Эсмеральда, дорогая, я всегда рад видеть вас! – Петтигрю особенно подчеркнул слово вас и тут же велел слуге проводить гостей в их комнаты. Джеймс здесь уже бывал, но отметил, что, когда они вошли, Каллиопа удивилась. Дом действительно производил необыкновенное впечатление. Здесь жили несколько поколений семейства Петтигрю, и все они не претерпели финансовых падений, как это время от времени случалось со многими богатыми семьями в Англии.

Семья Джеймса процветала, пока его отец не разорился. Теперь Джеймсу достался удел восстанавливать положение, и он ничуть не сомневался, что сумеет это сделать и ему не придется продавать семейное достояние. Поэтому он продолжал демонстрировать свое благополучие как нечто естественное, и никто не смотрел на это иначе.