Неутолимая страсть - Вирджиния Хенли

На следующий день Кэтрин с удивлением увидела, как Дженни Хепберн подъезжает вместе с Эндрю.

— Дженни, рада тебя видеть.

Девушка соскочила с коня и тихо сказала:

— Эндрю попросил у отца разрешения покататься со мной верхом.

Кэтрин подняла глаза на Эндрю и заметила у него лук с пучком стрел за спиной.

— О, в Сетоне есть стрельбище для лука? В Уайтхолле таковое имеется. Елизавета обожает спорт.

— Не стрельбище, конечно. Мы стреляем либо в тюк сена, либо в дерево, чтобы потренироваться. Я пообещал Дженни научить ее стрелять из лука. Пожалуйста, поедемте с нами.

Кэтрин взглянула на подругу, и та с энтузиазмом закивала головой. Они дождались, пока ей оседлают кобылку, а потом втроем двинулись в сторону леса. Нашли подходящую поляну и спешились.

Выбрав целью старый пень на противоположном конце, Эндрю показал, на что он способен.

— Ты настоящий лучник! — восхитилась Кэтрин.

— Нет-нет, — скромно сказал он. — У меня получается так себе, но вот кузен Малькольм — тот лучник. Он просто мастер.

Эндрю подал Дженни лук, потом стрелу, потом обнял ее, чтобы показать, как натягивают тетиву.

«Поразительно! Что в Уайтхолле, что в Сетоне мужчины пользуются одними и теми же уловками, чтобы только дотронуться до женщины, которая им нравится», — подумала Кэтрин.

Лук Эндрю был высотой с Дженни. Ей не хватало сил натянуть тетиву. Что уж говорить про Кэтрин, у которой руки были еще слабее.

— Мужской лук не для нас, Эндрю, У придворных дам на охоте были маленькие луки.

Охотничьим ножом Эндрю срезал с лиственницы пару прямых гибких веток, достал из седельной сумки бечеву и стянул ею концы. Получилось два четырехфутовых лука[12]. Затем он опять обхватил Дженни рукой, вложил стрелу, и она спустила тетиву. Стрела полетела в другую сторону от цели. Кэтрин показалось, что Дженни специально промахнулась, чтобы Эндрю продолжал ее обнимать.

Накануне утром того дня, когда Кэтрин собиралась отправиться в Холируд, Джорди преподнес ей изящную бархатную коробочку.

— Пичужка начирикала, что тебе нужна безделушка.

Кэтрин открыла коробку и увидела бриллианты, которые, сияли на черном бархате.

— Какая красота! Это осталось от бабушки?

— Верно, Одра позировала в них для портрета.

Кэтрин благоговейно вынула бриллиантовое ожерелье.

— К нему прекрасно подойдет отделка на рукавах.

— Это чудо! — подмигнул Джорди.

— Да нет, просто у Мэгги хватило совести попросить для меня ожерелье Одры.

— Бред! Это тебе подарок. Бриллианты Одры заслуживают того, чтобы украшать прелестную леди, а не лежать без дела.

У нее комок подступил к горлу.

— Ох, дед, ты не представляешь, как я тебе благодарна! Буду носить их с гордостью.

Когда Джорди ввел Кэтрин в зал для приемов в Холируде, стихли все разговоры.

Дамы с завистью смотрели на хрупкую фигурку в переливающемся синем платье с высоким веерообразным воротником, с мерцающими бриллиантами на груди.

Почтительно присев в реверансе перед королем и королевой, Кэтрин заметила, что Яков был сегодня одет в килт из королевского тартана Стюартов и впервые не казался меланхоличным. В этот день ему исполнилось тридцать шесть лет, и до Кэтрин вдруг дошло, что это не так уж и много.

— Леди Кэтрин, вы обязательно должны сделать мне такой же воротник, — заявила королева Анна, разглядывая ее платье и украшения.

— С превеликим удовольствием, ваше величество.

«Однако королева Елизавета бросит меня в Тауэр, а ключ от него выкинет! Какое счастье, что в ближайшем будущем она не собирается с визитом в Шотландию».

Пронзительные звуки возвестили о приближении волынщиков. Когда они вступили в зал, от их музыки, казалось, задрожали потолочные балки. Несколько раз они обошли зал вдоль стен, наяривая военные марши горцев один за другим. Некоторые из этих маршей сопровождались словами, и гости с удовольствием громко орали в унисон. Поднявшись на помост, волынщики выстроились позади королевской четы, и присутствующие в едином порыве взорвались аплодисментами.

После волынщиков в зал вошла четверка молодых дворян — розовощеких красавчиков. Каждый держал в руках по паре широких сверкающих мечей. Они поклонились королю с королевой и выложили из мечей крест на полу.

— Это традиционный танец мечей, Кэтрин.

Кэтрин поняла, что у нее за спиной объявился Патрик. Вниз по спине побежали мурашки, когда она услышала, как раскатисто выговорил он букву «р» в ее имени. Обернувшись, она увидела на нем такую же ярко-красную шотландку Стюартов, как и на короле. Она быстро перевела взгляд на танцоров, потому что его килт, перетянутый ремнем на бедрах, был до неприличия короток. «Какие у него мускулистые бедра! Словно молодые дубы…»

Кэтрин решила сосредоточиться на танце, в котором танцоры демонстрировали свои голые ляжки. Живое воображение услужливо предложило ей картинку с голым Патриком Хепберном. На корабле она уже видела его обнаженную грудь, покрытую короткими черными волосами. Теперь увидела бедра. Оставалось только дописать в воображении его интимные места. Однако тут воображение ей отказало, но внизу живота вместе с болью возникло желание. Невыносимое, острое желание!

— Анна все-таки поразительная умница. Сама подобрала танцоров, чтобы угодить вкусам Якова.

Кэтрин узнала двух собеседниц: это были фрейлины королевы.

— Холеные мальчики со светленькими кудряшками… Ужас какой-то!

Кэтрин не поняла, о чем они говорят, но нашла глазами короля Якова. Тот, не отрываясь, смотрел на танцоров, находясь в отличном расположении духа.

Танцоры с мечами сорвали оглушительные аплодисменты, когда преклонили колени перед царственной четой. Не сдерживая эмоций, Яков погладил одного из молодых людей по кудрявой голове. Неожиданно Кэтрин узнала его. Это был Робин Карр, с которым она танцевала здесь в прошлый раз.

В зале появились музыканты, которые должны были аккомпанировать танцам, и принялись настраивать инструменты.

Перед Кэтрин возник молодой граф Гаури.

— Леди Кэтрин, окажите мне честь, потанцуйте со мной рил.

— Это вы оказываете мне честь своим предложением, милорд.

Она заметила, как насупился Патрик, и ей это необычайно понравилось. Но чем дальше двигался праздник, тем быстрее портилось у нее настроение. Патрик больше к ней не подходил. Когда же она увидела, как в танце у него высоко взлетел килт, она ахнула.

— Самодовольная свинья! — пробормотала она, переводя дух.