Неутолимая страсть - Вирджиния Хенли

Далеко за полночь король оставил пирующих и отправился в постель. Но перед этим перекинулся парой слов с Патриком Хепберном и Робертом Кери, попросив их быть у него в личных покоях еще до ленча.

Когда они вдвоем утром встретились в королевской приемной, Патрик не стал говорить другу, что во время пробуждения ему снова было видение. Он опять увидел генеалогическую таблицу рода Кери с отчетливой датой смерти лорда Хансдона. Он решил поделиться с Робертом увиденным после встречи с королем.

Яков оставил Роберта нетерпеливо ждать в приемной, а Патрика пригласил к себе для приватной беседы.

— Я тут изрядно потрудился и написал письмо Елизавете. Нужно, чтобы ты взглянул на него, прежде чем я отдам его Кери. Мне кажется, я учел все инструкции Сесила. Он предупреждал, чтобы я ни в коем случае не упоминал о преемственности. Чтобы даже намека на это не было. Он советовал овладевать «правящим сердцем с помощью славословия и не проявлять любопытства к ее делам».

Король протянул Патрику письмо.

Послание было полно цветистой лести и низкопоклонства, обращенных к Елизавете уверений в вечной дружбе и благодарностей за мудрое правление, перемежающихся цитатами из классиков.

— Фразы на латыни очень к месту, — одобрил Хепберн.

— Я отправляю это письмо Сесилу и вложу его в другое, адресованное лично ему.

Яков протянул Патрику второе письмо.

В нем король благодарил английского статс-секретаря за доверие и выражал надежду, что Сесил отвечает ему тем же. Он испрашивал у него совета, как завоевать популярность в Англии, и интересовался, можно ли уже начинать готовить английский двор к своему появлению. Хепберн знал, что Сесил ответит уклончивым отказом. Но пусть король сам об этом услышит из первых уст.

Яков забрал у Патрика письма и принялся их запечатывать.

— Пусть Кери войдет. Я хочу, чтобы он отправился сегодня же и привез ответ незамедлительно.

Через полчаса друзья выходили из личных покоев короля.

— Лиз будет вне себя оттого, что мы не сможем поехать в Кричтон. Патрик, ты можешь придумать какой-нибудь благовидный предлог, которому она поверит?

— К сожалению, могу, Роберт. Мне было видение насчет твоего отца. Я уверен, что он скончался сегодня ночью во сне. Не хотел говорить тебе об этом до встречи с Яковом.

— О Господи! Он был стар, он сильно болел, и я понимал, что такое случится, но все равно это неожиданный удар.

— Ко времени, когда будешь пересекать границу и остановишься в Бьюкасле, твой брат Джордж получит известие, что он стал новым лордом Хансдоном. В Лондон вы сможете отправиться вместе.

Когда они вернулись к Кери, Лиз уже закончила паковать вещи.

— Привет, Патрик. Ты только что разминулся с Кэтрин. Она заскочила попрощаться и дала мне слово, что на следующей неделе приедет в Кричтон на несколько дней.

— Лиз, дорогая, мы не сможем поехать к Патрику, — вздохнул Роберт. — Мне только что стало известно, что умер отец. Мы сегодня уезжаем.

— О, Роберт, какая ужасная новость! Однако я рада, что мне удалось познакомиться с ним. — Она ласково обняла мужа и прижала его к себе. — Патрик, если я черкну пару строк Кэтрин, ты сможешь передать ей записку?

— Обязательно, лично в руки. Ваш визит в Кричтон может подождать. От меня — глубокие соболезнования вам обоим.

По дороге из Эдинбурга Хепберн радовался, что Джорди с Кэтрин успели уехать раньше. Он не станет торопиться передавать записку Кэтрин. Если она будет думать, что Лиз с Робертом гостят в Кричтоне, тогда, может, тоже приедет.

У Патрика уже вошло в привычку каждый год, в конце апреля или в мае, когда заканчивалась его служба на границе, ездить на отлов диких лошадей. Это стало его страстью, а сами гонки по холмам Ламмермура, в поисках подходящего жеребца с гаремом, горячили кровь. Слишком уж он засиделся. Надо отправляться завтра!

Утром он встал вместе с солнцем. За завтраком сообщил своим, куда он едет, и назначил Дэвида и Джока Эллиота ответственными за замок. Он решил не брать с собой ни Шабаша, ни Сатану: дикие лошади очень нервные создания. Уже взяв в руки седло Валианта, он услышал стук колес подъезжающего экипажа. Отложив седло, вышел во двор.

Во дворе стояла карета графа Уинтона, и соскочивший с козел кучер поспешно открывал дверцу. На землю ступила леди Кэтрин и, что-то говоря кучеру, опустила к ногам дорожную сумку. Тот кивнул в ответ, и карета укатила.

Он оглядел ее с головы до ног — высоко уложенные волнистые волосы, элегантное утреннее платье бледно-желтого цвета. Ее приезд выбил его из колеи и заставил лихорадочно пересматривать свои планы. Возможно, ему удастся уговорить Кэтрин остаться на сегодняшний день. Гонки за лошадьми могут подождать до завтра.

— В конце концов ты приехала, — насмешливо протянул он. — По собственной воле.

Она посмотрела ему прямо в глаза и заметила удивление, мелькнувшее в их черной глубине.

— Вы решили, что я не приеду?

— Да. Нет. Позволь, я возьму багаж. Для тебя приготовлена комната.

Он повел ее к замку, минуя арку с высеченными на ней розами, и дальше вверх по ступеням.

Кэтрин оглядела лестницу и балкон жилого крыла.

— Кричтон полон удивительного изящества и красоты.

— Только когда ты здесь, Кэтрин.

Низкий, чуть хрипловатый голос пророкотал букву «р».

— Это комплимент, клянусь небом!

Вперед выступила экономка, но Хепберн взмахом руки отослал ее и, поднявшись с Кэтрин по лестнице, провел ее в роскошно обставленную спальню.

— Моя комната далеко от комнаты Роберта и Лиз?

— Для них приготовлена комната через холл отсюда.