Небо. Парашют. Юноша - Маша Царева

Лично мне больше по душе пришлись «наземные» занятия. Состояли они из просмотра видеокассет по парашютной тематике и мини-лекций.

* * *

Уж не знаю, как мне удалось все это преодолеть, но к концу августа мне выдали удостоверение, которое давало право совершать прыжки на всех аэродромах мира. Странно, но никакой особой гордости за себя я не чувствовала. А вот Денис, тот даже прослезился; он долго тряс мою руку и подарил мне коробку дорогущего бельгийского шоколада. Ну а я почему-то все равно чувствовала себя обманщицей.

Наверное, когда с моих волос рано или поздно смоется краска колора «темный шоколад», выяснится, что я седа, как полная луна. И все из-за Кирилла Калинина и его дурацких парашютов.

Но это все цветочки.

Потому что время, как ему и положено, мчалось – и вот настал тот знаменательный день, когда наша компания должна была отправиться в Италию. На родине спагетти и Версаче мне предстояло совершить сумасшедший прыжок со скалы.

* * *

Если в вашей квартире поселился мужчина, остаться пунктуальной вам не удастся. И будильник вам не поможет. Приготовьтесь к регулярным гарантированным опозданиям.

Вот мой традиционный утренний распорядок: девять часов – верещит будильник, я запускаю в него подушкой, а сама заползаю под одеяло с головой; 9.30 – нехотя выползаю из кровати, сонно топчусь перед зеркалом, пытаясь определить, не поправилась ли я за ночь; 9.40 – осознаю, что опять опаздываю, несусь в ванную, умываюсь, наскоро подкрашиваю физиономию, натягиваю джинсы и свитер; 9.55 – залпом опрокидываю чашку кофе, энергично жую шоколад и выбегаю из дома, готовая к ежедневному марафонскому кроссу на работу.

А вот как изменился этот годами отработанный график, когда у меня появился Калинин. 9.00 – верещит будильник, я замахиваюсь на него подушкой, но Кирилл сонно перехватывает мою руку и решительно переставляет будильник на час позже. Спросонья его решение кажется мне гениальным, мы продолжаем спать. 10.00 – верещит будильник, я понимаю, что безбожно опоздала, и вскакиваю с кровати, но в последний момент Калинин умудряется поймать меня и вернуть обратно. У него игривое настроение, он всерьез претендует на порцию лаконичной утренней ласки. 10.45 – утро еще не началось, а я уже устала; наконец выползаю из кровати. Пока я привычно топчусь у зеркала, Калинин успевает юркнуть в ванную и запереть за собой дверь. Не понимаю, что так долго делают в ванной мужчины. Ему же не надо выщипывать брови и воевать с щипчиками для завивки ресниц; только принять душ и побриться. 11.00 – наконец мне удается занять ванную, я энергично чищу зубы, понимая, что нет времени на полный макияж. Эх, придется ограничиться карандашиком для губ и помадой. 11.10 – вылетаю из ванной и обнаруживаю, что Кирилл съел последний йогурт. Уныло зашнуровываю кроссовки, но тут в прихожей появляется Калинин, чтобы под предлогом страстного поцелуя освободить мои губы от тщательно наложенной на них помады.

Именно так все получилось и в то утро, когда мы должны были улетать в Италию.

В итоге я выглядела не краше мусорной кучи, зато Инга появилась в «Шереметьеве-2» эффектная, как звезда мюзикла.

Она перекрасила волосы. В темно-каштановый, почти черный цвет. Из нордической блондинки превратилась в знойную южанку.

Таким красивым женщинам, как Инга, смена имиджа противопоказана. Изменившись, они начинают казаться окружающим еще более совершенными, а это несправедливо по отношению к нам, девушкам, у которых с утра нет времени даже на мытье головы. Я успела привыкнуть к яркой внешности Инги. Ее превращение в жгучую цыганку – как удар в солнечное сплетение, я словно заново разглядела ее красоту.

Самое отвратительное, что и Кирилл слишком уж часто посматривал в сторону новоявленной брюнетки, и в его заинтересованном взгляде чудился мне коктейль из восхищения и – о, кошмар! – сожаления.

Денис взял меня под руку.

– Не выспалась, Сашуль?

– Есть немного. А что, у меня темные круги под глазами? – окончательно расстроилась я.

– Что ты! – он даже как будто бы испугался, это было приятно. – Выглядишь, как всегда, на все сто. Просто вид потерянный. Давай я твою сумку понесу.

Он отобрал мой баул и закинул его себе на плечо. А я предпочла бы, чтобы Кирилл освободил меня от досадной ноши. Но нет, мой небритый заспанный мужчина семенил рядом с Ингой.

Как я ее в тот момент ненавидела!

У нее бежевый кожаный чемодан от «Луи Виттон». А у меня – обдрипанная спортивная сумка. Она явилась в аэропорт в сапожках на каблуках и коротенькой меховой курточке. А я, решив, что мы отправляемся в спортивное путешествие, предпочла старые джинсы и мешковатую футболку. У нее – волна блестящих каштановых волос, а у меня – непрочесанные патлы. Ей двадцать лет, а мне тридцать. Она – красавица, а я…

– Ты такая красавица, – вдруг сказал Денис.

– Что? – растерялась я.

– Ничего, это я так. Просто говорю, что ты очень красивая.

– Да брось, – смутилась я.

Мы прошли регистрацию. Калинин сокрушался о том, что нет времени на его любимый ирландский паб. Денис же, напротив, был этому обстоятельству несказанно рад. Он шепнул мне, что Калинин-младший перед каждым полетом обычно в этом самом пабе крепко надирается, и ему, Денису, приходится доставлять непутевого братца в самолет в виде ручной клади.

Поскольку мы безбожно опоздали с заказом билетов, нам не достались четыре соседних места. Сказав это, сотрудница авиакомпании улыбнулась так скорбно, словно сообщала нам как минимум о безвременной кончине политического лидера государства.

– Вам придется разбиться на пары, – пожала плечами она, – есть только два места впереди и два – в хвостовой части самолета.

Я схватила Калинина под руку. А что, в этом даже что-то есть! Тем более что я давно подумывала о том, чтобы немного разнообразить наши с Калининым сексуальные будни. Ведь я старше (это факт), стало быть, опытнее (а вот это не факт), значит, именно я должна проявить в этом деле смекалку и сообразительность. Недаром же женские журналы хором кричат, что секс в самолете – это незабываемое впечатление. Стоит только это представить, как у меня кружится голова. Мы в соседних креслах, на огромной высоте, и моя нога интимно прижата к его ноге, и мы, скромно потупившись, просим у стюардессы плед… А потом… Ммммм…

Но в итоге смекалку и сообразительность проявила Инга.

– Кирюша, мне надо с тобой поговорить, – вдруг лениво протянула она.

– О чем? – не отпуская моей руки, спросил наивный Калинин-младший.

Он и не подозревал, зато я знала, знала, что сейчас произойдет! Я знала это наверняка, но все равно мой внутренний голос молитвенно твердил: только не это, только не это.

– Это личный разговор, – Инга талантливо изобразила смущение.

– Но нам уже пора на посадку, – растерялся доверчивый Кирилл.