Небо. Парашют. Юноша - Маша Царева

Мместечко Арко находилось в получасеезды от Торболе. В такси Кирилл вел себя, как неугомонный малыш, которому пообещали визит в парк аттракционов. Горячо жестикулируя, он вдохновенно рассказывал какие-то сомнительные, на мой взгляд, забавности из своей парашютной жизни. Ну почему, спрашивается, я должна была рассмеяться в ответ на историю о том, как Калинин, совершая ночной прыжок с какой-то антенны в США, зацепился куполом за арматуру и провисел в таком марионеточном состоянии два с лишним часа? А Инга преданно смеялась… Наверное, у меня чувство юмора какое-то не такое, извращенное… Или у нее?

К моему удивлению и радости, мы не полезли на скалы, как только приехали в Арко. Нет, сначала мы повели себя, как нормальные граждане – отправились в бар. Весело похлопывая ладошками по бедрам, я не без удовольствия пыталась решить сложную внутреннюю дилемму: что заказать в баре – «Мохитос» или «Пинаколаду».

Но, как выяснилось, радовалась я рано.

Во-первых, питейное заведение оказалось не совсем обычным – это был барчик со спортивным уклоном. По стенам были развешаны фотографии парашютистов, которые когда-либо отметились в Арко. Во-вторых, стоило мне цапнуть меню с коктейлями, как Кирилл шлепнул меня по руке:

– Ты что, Кашеварова? Я не позволю тебе прыгать пьяной.

«На то и был расчет», – грустно подумала я, посматривая на стеклянную витрину с пирожными. Кексы выглядели непривлекательно обветренными.

Но самая главная неприятность поджидала меня, когда хозяин бара (запоздало выяснилось, что он хороший знакомый Кирилла) по имени Марио вышел нас поприветствовать.

– Амигос! Чао! – заверещал он, сжимая Кирилла в медвежьих объятиях.

– Беллиссима! – это относилось к скромно улыбающейся Инге. Порадовав нас ассортиментом итальянских горячих восклицаний, Марио перешел на английский: – Наконец-то ко мне вернулась самая красивая девочка России! Кирилл, как же я рад вас видеть!

Я сделала шаг вперед в тщетной надежде, что и меня представят радушному итальянцу. Но никто и не подумал этого сделать. Инга с самым что ни на есть довольным видом принимала заслуженные комплименты. Кирилл безостановочно хлопал старого приятеля по плечу и пошловато ему подмигивал.

Не выдержав, я откашлялась и с улыбкой сказала:

– Меня зовут Саша. Очень приятно с вами познакомиться, Марио! Я журналистка и тоже немного прыгаю.

Он наградил меня молниеносным незаинтересованным взглядом и пробормотал что-то вроде: «Очень приятно». Дениса же удостоили лишь едва заметным кивком.

– Что за ерунда? – прошипела я, обращаясь к Калинину-старшему.

Он приобнял меня за плечи.

– Не обращай внимания. Марио давно с ними знаком. Он сам бывший парашютист. Больше не может прыгать после травмы позвоночника. Но он открыл этот барчик специально для парашютистов, которые приезжают прыгать в Арко. Ну и для туристов, которым нравится на это пялиться.

– Но я тоже парашютистка, – возмутилась я, – я ему так и сказала. Какого хрена он на меня даже не посмотрел?! Это невежливо, вон он как с твоим братом распинается! Чуть ли не целоваться лезет. А ведь мы приехали все вместе!

– Сашенька, да что тебе сдался этот слащавый Марио? Давай лучше кофейку попьем.

Я позволила ему отвести себя за столик. Неприветливая официантка швырнула нам меню в кожаном переплете. Я открыла меню, прочитала страничку про сладости и вдруг поняла, что сейчас заплачу.

А Марио продолжал миловаться с моим Кириллом и Ингой-выскочкой. Кажется, он их с чем-то многословно поздравлял. Я не слышала, о чем идет речь. Зато видела довольное, сияющее лицо моего мужчины и мерзкую улыбающуюся рожу повисшей на нем брюнетки. Со стороны они выглядели как молодожены, принимающие благословение. Кстати, я вынуждена была отметить, что Калинин и Инга – красивая пара. И взгляд у обоих совершенно одинаковый – безумный.

– Слушай, а Марио этот, что, думает, что они вместе, что ли? – дошло наконец до меня.

Денис опустил глаза.

– Какая тебе разница, что думает Марио?

– Все понятно, – вздохнула я.

А итальянец тем временем притащил фотокамеру на металлической треноге. Стоит ли упоминать, что нас с Денисом даже не позвали в кадр?

Нам только и оставалось, что утешаться кофе и сладостями.

* * *

– Саша, ты не хочешь прыгать, – сказал Денис, отправляя в рот очередное мини-пирожное.

Не будь я такой тактичной, давно бы посоветовала ему не злоупотреблять сладким. И так бедняга весит больше ста килограммов. С другой стороны, сама я тоже хороша: еще месяц назад решила сесть на диету, а сама безостановочно ем лазанью и пиццу, уговаривая себя тем, что девушкам в постоянном стрессе толщина не грозит.

– Хочу, – мой голос дрожал.

– Меня-то можно не обманывать. Скушай лучше корзиночку, – он пододвинул тарелку ко мне.

Я послушно запихнула в рот бисквитную корзиночку с нежнейшими взбитыми сливками и джемом. На диете буду сидеть в Москве. Это же по меньшей мере глупо – приехать в Италию для того, чтобы уныло сидеть на минеральной воде и делать вид, что это тебе приятно.

– Не волнуйся, я ничего Кириллу не скажу. Но я же все понимаю. Это так видно со стороны! Если бы не Кирюша, ты бы и близко к парашютам не подошла.

– Я трусиха, – залпом допивая чай, призналась я, – но что же делать? Ведь я уже сюда приехала. Ничего нельзя обратно переиграть.

– Всегда можно, – улыбнулся Денис, – было бы желание.

– Кто бы знал, как мне страшно! – прошептала я, предварительно оглядевшись по сторонам – нет ли рядом Кирилла, не подслушивает ли Инга? К счастью, у них нашлось более интересное занятие, чем тайное рассматривание проблем закомплексованной трусихи. Они восторженно принимали лавры. Марио уже открывал бутылку шампанского. Причем нам с Денисом никто и не подумал предложить присоединиться к чествованиям сладкой парочки.

– Не насилуй себя, не прыгай, – посоветовал Денис, накрывая мою ладонь своей. Вопреки обыкновению, я не отдернула руку.

– Но как? – нервно спросила я. – Какую отговорку я могу придумать?! Все возможные я уже использовала в Москве!

– Какие же?

– Говорила, что болит голова. Что вывихнула ногу. При этом я все время забывала прихрамывать и чуть не попалась. Что у моей подружки день рождения, поэтому на аэродром я ехать не могу. Что у меня похмелье, в конце концов.

– Прямо как вредная жена, уклоняющаяся от исполнения супружеского долга, – хохотнул Калинин-старший.