Замуж не напасть - Лариса Кондрашова

По пути в дом отдыха Евгения раздумывает, как же это они смогут поселиться в одном номере, если у них не то что фамилии разные, а вообще штамп в паспорте не стоит, но вслух это не высказывает, потому что в последнее время в самых простых вопросах она то здесь, то там открывает для себя Америку.

И правильно, что не высказывает. Регистрируют их, не задавая вопросов, очень быстро. Выдают ключ с набалдашником, которым на большой дороге вполне можно пользоваться вместо кистеня, две визитки — пропуска. Администратор лишь, мило улыбнувшись сообщает, что поужинать они ещё успеют, ужин до двадцати часов, а бассейн работает до двадцати трех.

Евгении опять хочется спросить: зачем отдыхающим бассейн, если есть море? Но она лишь как бы между прочим интересуется у Виталия:

— В бассейне морская вода?

— Конечно, — он снисходительно улыбается ей, как несмышленышу, — и подогретая. Не все ведь любят свежий воздух и ночные купания. В море темно и страшно. А вдруг снизу кто-нибудь подплывет?

Он делает страшные глаза, и Евгения смеется. На ней сейчас белые шорты и такая же, из комплекта, майка с черной пантерой и белые спортивные туфли из натуральной кожи, удивительно мягкие и легкие.

Украдкой оглядев себя в зеркало, она остается довольна: три часа езды не сильно отразились на её внешнем виде.

— Может, сначала зайдем, поужинаем? — предлагает Виталий. — Время-то к семи идет.

— Ну уж нет! — категорически отказывается Евгения. — Мы приехали сюда отдыхать, и будем делать это медленно, со смаком. Поднимемся, примем душ, переоденемся…

Они уехали из дома раньше, чем собирались. В четверг президент позвонил ей в кабинет часа в два и удивился. — как, вы ещё здесь?

— Как вы ещё здесь?

— Но я же отправилась на день, а не на полтора.

— Лопухина, вы неисправимы! Немедленно домой! Чемодан не собран, а она ещё на работе прохлаждается!

И шефы любят пошутить! Она позвонила Виталию. Оказывается, и он освободился и через пять минут за нею подъехал.

Немудрено, что им до сих пор не хочется есть. Весь путь они жевали. Виталий останавливается везде, где видел что-нибудь аппетитное. Он боялся, что они не успеют к ужину и старался накормить её впрок.

Номер у них действительно шикарный: две комнаты, большая ванная, лоджия со стеклянной дверью во всю стену, откуда открывается ослепительный вид на море.

Быстро все осмотрев и обежав, Евгения распаковывает чемоданы и говорит:

— Чур, в душ я первая, мне дольше собираться!

Но когда она встает под душ, Виталий, несмотря на её сопротивление, проскальзывает следом и берет её прямо в душе. Евгения злится. Но вынужденная уступить, она мысленно подначивает себя: "Выходит, Евгения, отрабатываешь номер "люкс" и фирменный прикид!"

Впрочем, когда Виталий сам домывает её, а потом, завернув в большое, как простыня, полотенце, несет на кровать и предлагает полежать и отдохнуть, она перестает думать о насилии, а просто лежит, расслабившись.

Выйдя из душа, он шутливо-грозно простирает над нею руку и вопрошает:

— Как, ты до сих пор не одета?

Уловив в его глазах отсвет просыпающегося вожделения, она быстро соскальзывает с кровати и одевается в новое, голубое трикотажное платье, которое облипает её, будто эластичный чулок. Продавщица сказала, что это очень модная ткань и называется что-то вроде "стрейч". Подчеркивает платье все, что можно подчеркнуть. Евгения надевает к нему из украшений лишь тонкую золотую цепочку.

Виталий в белых брюках и тоже голубом батнике критически оглядывает её и остается доволен. Они дополняют друг друга как идеальная пара.

Он подводит Евгению к зеркалу.

— Ну как?

Она смотрит: никуда не денешься, пара! Такое единение зрительного образа дается либо многими годами совместной жизни. Либо счастливым совпадением.

"Как жаль, — грустно думает Евгения, — что так же не созвучны наши души!"

Она не ответила бы конкретно, в чем видит это. Просто чувствует. Как в таких случаях говорит народ? Не в свои сани не садись! Вот у неё впечатление, что она сгоряча села не в свои сани…

Виталий закрывает ключом дверь, когда из соседнего номера тоже выходит пара. Они едва переглянулись, чувствуют друг к другу симпатию

— На ужин? — спрашивает мужчина.

— Говорят, надо, — шутливо вздыхает Виталий.

— Как хорошо, что у нас появились соседи, — щебечет молодая женщина, — мы здесь уже три дня, а ещё ни с кем не познакомились.

Мужчины протягивают друг другу руки. Виталий представляет Евгению, как свою жену, и она уже не противится. Не будешь же объяснять всем: я ему пока не жена, и вообще, я ещё думаю, быть ли ею.

Зато их соседи — настоящая семейная пара. Оставили на свекровь двоих своих мальчишек — младшему шесть, старшему десять лет. Решили наконец отдохнуть без шума-гама. Жаль, ненадолго — через неделю у свекрови кончается отпуск. Дети на море отдохнули: младший был с тещей в пансионате, старший в пионерском лагере — или как это теперь называется, скаутский?

Все это новые знакомые выпаливают сразу. Видно, и вправду соскучились без общения. Роберт — представитель сибирской фирмы, торгующей на юге лесом, а Юлия — домохозяйка.

— К сожалению, — со вздохом говорит она. Мужчины в ресторане договариваются с администратором и их сажают за один столик.

Юлия прямо-таки вцепляется в Евгению, так ей хочется выговориться.

— Представляете, дома разговариваю сама с собой, приезжая на море — и там не с кем словом перемолвиться. Все-таки в последнее время люди стали труднее сходиться друг с другом. Будто государственная граница прошла и через души. Смотрят настороженно, злятся от любой чепухи… Я изредка хожу по магазинам — удручающая картина человеческого отчуждения, вы не находите?

Евгения не находит, потому что она никогда об этом не задумывалась. Люди стали злее, это заметно, но ведь и жить многие стали хуже…

Пока Роберт обговаривает с официантом меню, Виталий приносит женщинам вино "Монашка из Лилля", а мужчинам коньяк.

— Я не спросил тебя, — извиняется он перед Робертом, — ты коньяк-то пьешь?

— Пойдет! — машет тот добродушно. — И жене моей ты угодил. Она как раз все монашеское любит!

И сам смеется при общем молчании.