Ирландская колдунья - Эми Фетцер

И снова Коннал не к месту встрял в разговор:

– Скоро кончится десять лет и один день, и тогда…

Под леденящим взором Фионы слова моментально замерли у него на устах.

– Это не может быть связано! – яростно прошипела она.

– Но мама сказала…

– Нет, она не могла это сказать!

– Но, Фиона! – взмолился Коннал.

– Нет! – выкрикнула она, стиснув кулаки. Через минуту чародейка овладела собой и виновато посмотрела на испуганного мальчика.

Но Коннал все еще дулся. Он был слишком юн и неопытен. Ему было невдомек, какую боль и стыд испытывает Фиона всякий раз, когда ей напоминают о том, что родной отец выгнал ее из дому. К тому же она не хотела давать в руки де Клеру лишнее оружие против себя. Он наверняка не постесняется им воспользоваться, а клеймо предательницы по-прежнему горело у нее в душе и на спине, и она будет носить его до самой смерти.

– Ступай-ка ты спать, Коннал. До утра осталось немного, а тебе нужно набраться сил.

– Я и так отдохнул.

Фиона снова посмотрела на мальчишку так, что у него отпала всякая охота спорить. Со вздохом он откинулся на седло.

Чародейка с тревогой оглянулась на де Клера. Тот явно что-то заподозрил. Ну и пусть сам выспрашивает подробности о ее прошлом. Не хватало еще каяться перед каким-то англичанином в своем позоре!

– О чем это он? – вполголоса спросил Реймонд, кивнув на Коннала.

– Это тебя не касается. – Фиона напустила на себя самый надменный вид, давая понять, что разговор окончен. – Доброй ночи, де Клер. Надеюсь, ты не поленишься пустить в дело свой ужасный меч, если нас придется защищать?

– Нет, не поленюсь, – пообещал он, не спуская с Фионы задумчивого взгляда и думая, что следует непременно отправить гонца к Шивон и узнать у нее все об этой женщине.

– Я понимаю, тебе это противно, но…

– Нет, мне вовсе не противно – и в этом вся проблема. Фиона нахмурилась, делая вид, что не поняла намека.

– Слишком многое в тебе мне нравится.

И снова чародейка почувствовала себя беззащитной перед его обаянием. Она понимала, что никогда не сможет довериться этому человеку, но хотела этого больше всего на свете.

– Но в то же время я не хочу, чтобы ты мне нравилась.

– Что же мешает тебе избавиться от этого чувства, де Клер? – сухо поинтересовалась она. – До сих пор тебе неплохо удавалось изображать равнодушие. – Фиона улеглась к нему спиной.

Реймонд перевел взгляд на Коннала. Паршивец следил за ними из-под опущенных век да вдобавок ухмылялся! Де Клер вскочил и с мечом в руке вышел из пещеры. Прислонившись к каменной стене, он долго всматривался в туман, клубившийся над горами. Полная луна заливала эту серую пелену своим призрачным светом. Реймонд запрокинул голову, чтобы полюбоваться на звезды.

Миновало почти полчаса, пока Коннал догадался выйти к нему и встать рядом.

– Тебе надо спать.

– Я не настолько устал.

Ну конечно, мальчишка должен радоваться такому приключению! Реймонд невольно улыбнулся.

Но Коннал и не подумал улыбаться ему в ответ.

– Не унижайте ее больше, сэр. Да как он смеет?

– Я и не думал ее унижать!

– Вы же сами сказали, что она вам нравится, но на самом деле вы ее ненавидите. Это нечестная игра, милорд, и мне она совсем не по нутру.

– Ты слишком много на себя берешь! – На самом деле Реймонд понимал, что мальчик угодил не в бровь, а в глаз.

– Да, милорд. Но Фиона уже предупреждала вас, и я предупреждаю тоже – раз и навсегда. Не будите ее гнев. Вы даже понятия не имеете о том, какие могут быть последствия.

– Благодарю покорно за столь милостивое предупреждение!

Коннал посмотрел ему в лицо и кивнул с самым серьезным видом.

– А что ты говорил о десяти годах и одном дне?

Коннал нерешительно оглянулся на Фиону. Она лежала неподвижно, как будто спала.

– Десять лет назад Фиона была изгнана.

– Почему? – опешил Реймонд.

– Она предала свой народ ради любви к мужчине.

Реймонд не ожидал, что эта новость покажется ему такой сокрушительной. Фиона влюбилась в кого-то настолько, что позабыла о своем народе? Она любит этого типа по-прежнему? И что именно она совершила, заслужив такое наказание?

– Вот уж не думал, что она на такое способна!… – вырвалось у него.

– Когда это случилось, она была не намного старше меня.

– А кто был этот человек?

– Не знаю.

Реймонд посмотрел на него, не скрывая недоверия.

– Я правда не знаю! – От обиды Коннал чуть не заговорил в полный голос. – Все, что мне известно, – во всем этом как-то замешана моя мать.

– Так это Шивон ее прогнала?

– Нет, Фиону прогнал ее отец.

У Реймонда буквально не было слов.

– Ее клану под страхом смерти запрещено разговаривать с ней и даже смотреть на нее, но все равно находились отважные люди, которые нарушали запрет.

Реймонд тут же вспомнил Дугана. И ту старуху, Изольду.

– Она родилась и выросла здесь, на этой земле, но не имеет права приближаться к замку. – Коннал кинул на Фиону сочувственный взгляд. – Отец сам выгнал ее из крепости. Сто ударов кнутом, от которых ее платье на спине превратилось в клочья. Но ее раны не кровоточили. – Коннал спокойно ответил на вопросительный взгляд Реймонда и сказал: – В место нее истекала кровью ее мать. Пока не умерла.

– Боже правый!

– Я уже вижу – вы не верите, что такое возможно.

– Ты хочешь сказать, что тот человек высек свою дочь, но от ее ран скончалась его жена? – вкрадчиво промолвил Реймонд.

– Это у них в роду. – Коннал пожал плечами с таким видом, как будто говорил о чем-то само собой разумеющемся.

Но Реймонду явно требовались пояснения.

– Они же чародейки, милорд.

– Разве ты забыл, что любая особа, именующая себя ведьмой, является обманщицей и что на свете нет никакой магии и колдовства?

– Я помню, милорд, – устало вздохнул Коннал и повернулся, чтобы вернуться в пещеру. – А костер у нас загорелся от молнии.

Реймонд, ошалело хлопая глазами, смотрел то на мальчишку, то на Фиону, то на мерцавший в пещере огонь. Наконец он пришел к выводу, что все это просто дурацкие фокусы.

Шарлатанство.

Дождавшись, пока Коннал уляжется, Фиона открыла глаза. Невыразимая тяжесть легла ей на сердце. За десять лет она успела смириться с горечью от людской неблагодарности. Но как прикажете принять этот жгучий напиток от Реймонда?