Мечтай обо мне - Джози Литтон

— Он скрывает правду, — говорил старик. — Думается мне, боль все еще очень сильна.

— Но ведь рана зарубцевалась! — возразил Вулф, хмурясь так, что брови сошлись на переносице. — Мой брат вернулся к тренировкам и хорошо справляется. Или, лучше сказать, справлялся до сегодняшнего дня.

— Он только делал вид, что совершенно здоров, и вот результат — горячка. Я даже опасаюсь… — Тут Ульрих наконец заметил Кимбру, оборвал фразу и приветливо улыбнулся. — Леди, мы как раз обсуждали…

— То, что ее совсем не касается, — перебил Вулф.

— Вот как? Значит, у меня что-то со слухом, — язвительно заметила Кимбра. — Разве вы говорили не о том, что рана Дракона заживает так плохо, что у него открылась горячка? А я-то, дурочка, решила, что ему потребуется опытный лекарь!

Старик сокрушенно потряс головой и как бы невзначай вклинился между Вулфом и Кимброй.

— Не сердись, господин, она не ведает, что говорит! Сердце женщины переполнено жалостью, которая ищет выход, и когда находит…

— Переполнено тщеславием, — поправил Вулф, стараясь взглядом поставить жену на место.

— Мудростью! — резко отпарировала Кимбра. — Значит, это тщеславие вынуждает меня во весь голос заявлять о способностях, которыми я и вправду наделена? Тщеславие требует, чтобы я применяла их на деле? Еще сегодня ты упрекал меня за то, что я не обратилась к тебе за помощью. Обещаю, что впредь так и поступлю. Но пока ты нуждаешься во мне! Последуешь ли ты собственному совету?

Ульрих испуганно переводил взгляд то с Вулфа на Кимбру, то наоборот, периодически пытаясь привлечь к себе внимание, но его не замечали. Кимбра разрывалась между вполне оправданной тревогой за Дракона и совершенно неуместным восторгом от того, как великолепен ее муж в гневе. Он только и делал, что сердился, не зная, что этим лишь будит в ней потребность броситься ему на шею, поцелуями разгладить лоб и выманить на плотно сжатые губы улыбку, а потом слиться с ним в страстном объятии и ощутить его плоть внутри своего тела.

Вулф, со своей стороны, не мог не отметить, как хорошеет его жена, когда рвется в атаку вот так, с горящими глазами и гневным румянцем на щеках. Тщетно он старался подогреть в себе досаду на ее своенравие — тело реагировало по-своему и всеми силами отвлекало от праведного гнева. «Конечно, — думал он, — это совсем ни к чему — потакать женщине, но с другой стороны, нельзя же забывать о бедах родного брата!»

— Дракон не какой-нибудь жалкий слабак, это воин! Он не позволит женщине с ним нянчиться!

— Вот и славно, — сказала Кимбра. — Если его рана действительно так плоха, нянчиться я и не подумаю.

Она отворила дверь жилища и вошла, стараясь придать лицу непререкаемое выражение, но при виде человека под меховым покрывалом едва не испортила весь эффект, схватившись за щеки. Дракон хмурился в точности так же, как Вулф.

— Это еще что за явление? — спросил он, садясь в постели.

Он обратился к брату, демонстративно игнорируя Кимбру и Ульриха, который вошел следом, не желая ничего упустить.

— Моя женушка вбила себе в голову, что может тебе помочь.

— Помочь? В чем это? — брюзгливо осведомился Дракон. — Не нужна мне никакая помощь!

Кимбра посмотрела на больного с иронией, как бы говоря: оно и видно! Дракон был того же сложения, что и Вулф, и наверняка обладал огромной силой. Но сейчас он был не в лучшей форме, о чем говорили обострившееся лицо и круги под глазами.

Кимбра приблизилась.

— Когда ты был ранен?

— Это что, шутка? — не унимался Дракон, упорно ее игнорируя и обращаясь исключительно к брату.

— Ну… она кое-что умеет, — ответил тот, пожимая плечами. — Что именно, не знаю, но вдруг ей повезет?

— Я не писклявый младенец, чтобы вокруг суетилось создание в юбке!

Дракон начал выбираться из постели, но вспомнил, что раздет, и с проклятием, от которого вяли уши, снова нырнул под покрывало. Кимбра молча положила ладонь ему на лоб. Дракон попробовал увернуться, но она не позволила.

— Так я и думала! До того ослабел, что не справится и с женщиной.

Сказав это, Кимбра испугалась, что слишком далеко зашла. Должно быть, Вулф подумал так же, потому что шагнул к кровати. Однако Дракон, после момента напряженной тишины, удивил их обоих взрывом смеха, пусть и не столь заливистого, как обычно.

— Хвала Одину, она права! — Он глянул на Кимбру с новым интересом. — Ты и в самом деле умеешь врачевать?

— Вот ты сам и оценишь.

Лоб его был на ощупь сухим и горячим, глаза блестели чересчур ярко, и все это, вместе взятое, говорило о горячке. Но поскольку дыхание оставалось чистым, время еще не было упущено. Кимбра повернулась к Ульриху:

— Мне понадобится теплая вода, чистая льняная тряпка и сундучок с лекарствами. Пусть Брита придет мне помочь.

— Что ты намерена делать? — с большим подозрением осведомился Дракон, когда дверь за стариком захлопнулась.

— Для начала сбить горячку, а потом разобраться, что не так с твоей раной.

— С ней все так, как надо, раз она зарубцевалась!

— Если понадобится, я опою тебя настойкой мака, чтобы ты спал и не мешал.

— Ты ведь ей не позволишь? — с тревогой спросил Дракон брата.

Тот уже успел устроиться на резном стуле и удобно скрестить вытянутые ноги. Он готов был оставаться в этой позе столько, сколько нужно, — не потому, что безоговорочно уверовал в способности Кимбры, а в надежде, что ей и в самом деле повезет.

— Я подержу тебе руки, пока она будет вливать в рот настойку.

За последующие несколько минут норвежский словарь Кимбры существенно обогатился. Она старалась не принимать это близко к сердцу. Вернулся Ульрих, ведя за собой Бриту, и уж после этого Дракону оставалось только свирепо хмуриться.

После полудня Вулф отправился в город. К тому времени горячку удалось сбить, и его брат уснул крепким сном. Ульрих остался при нем, а Кимбра (которая, как сильно подозревал Вулф, вообще не нуждалась в отдыхе) отправилась по каким-то хозяйственным делам, так как дала себе слово после отъезда Марты не допускать больше никаких просчетов.

Ее хлопоты оказались более чем кстати, поскольку у Вулфа тоже были кое-какие дела. Он отправился в город пешком в одиночку, но не только не скрываясь, а, наоборот, желая быть как можно скорее замеченным нужными людьми. Он не обманулся в ожиданиях. Стоило только усесться за стол в таверне с видом на бухту, как появился первый из них. Вулф заметил его поверх края простой глиняной кружки с элем, внесенной пухленькой, миловидной и (как он хорошо знал) податливой служанкой. «Нужный человек» был капитаном галеры, пришедшей в Скирингешил из Бретани.

— Садись, — пригласил Вулф и сделал знак, чтобы принесли выпивку.

Когда кружки опустели, капитан Онфруа поблагодарил за угощение и заметил: