Он, она и собака - Джейн Мэй

Плохая новость: я здорово ударился носом.

Была и хорошая новость: когда я пришел в себя, парень, сунув руки в карманы, уже шел по другим делам.

Из здания вышли все три женщины.

– Как ты тут, милый? – спросила Джейн.

– Да, как все прошло? – спросила София. – Ты прогонял злых дядек от наших вещей?

Одного точно прогнал. Жаль, что я не мог рассказать о происшествии во всех подробностях.

София выпустила меня наружу, села в машину и поехала в Саутгемптон. Мы с Джейн пошли смотреть квартиру ее дочери.

Когда мы вышли из лифта, в нос мне ударил запах горелого кофе вперемешку с вонью грязных носков. Не лучшее сочетание, должен заметить. Что это за место?

В дальнем конце коридора распахнулась дверь, и нам навстречу двинулся мужчина с тремя подбородками и трясущимся пузом.

«Пошел вон», – предупредил я его. Для начала негромко.

– Майлсик, тихо, – сказала Джейн.

– Вы в курсе, что с собаками сюда нельзя? – заявил Жирный.

А жирным, значит, можно?

– Это моя мама, – сказал Миа. – И наш пес. Они зашли на минутку и скоро уйдут. Мам, это Сантос – консьерж нашего этажа.

– Уже двадцать пять лет, – подтвердил Жирный. – А вы, значится, мать Мии?

Мне не понравилось, каким взглядом обвел Джейн толстяк.

«Чего пялишься, неполноценный?!»

– Майлс, хватит рычать. Простите, сэр. Да, я мама Мии.

– У вас очень милая дочь. А собаке я явно не нравлюсь.

– Майлс постоянно защищает нас от незнакомцев.

– Да уж, защитничек, – посмеялся Жирный. – Мелкий, а туда же! Что ж, хоть писька у него большая, ха-ха!

«Интересно, – зло подумал я, – а ты свою письку вообще хоть по праздникам находишь?» Я снова зарычал.

– Думаю, мой брат Хуан легко взял бы вашего пса вышибалой в свой клуб.

Миа, Джейн и Жирный рассмеялись, к моему большому неудовольствию.

– Что ж, приятно было познакомиться, мистер Сантос. Приглядывайте за моей маленькой дочкой, ладно?

– С превеликим удовольствием. Желаю вам приятного дня, леди. – И Жирный поплыл дальше по коридору.

– Слушай, мам, – возмутилась Миа, едва прикрыв за нами дверь квартиры, – мы уже это обсуждали. Я уже не маленькая девочка, так что не надо за мной присматривать!

– А мне не лень повторить: сколько бы тебе ни стукнуло лет – пусть даже у тебя уже будут внуки, – ты все равно останешься для меня маленькой девочкой.

Миа неодобрительно покачала головой. Но я был согласен с Джейн – дети всегда остаются для родителей детьми.

– Отличный шкаф, много полок для учебников, – сказала хозяйка, разглядывая мебель. – Жаль только, что такой старый. Как и все остальное.

– Ничего, я планирую немного освежить эту квартирку. Куплю разные фенечки, груду подушек, новые шторы. Здесь станет уютно и не так безлико.

Джейн скептически посмотрела на дочь.

– Да уж, конечно. – Она засмеялась. – Это случится не раньше, чем фото Майлса напечатают на первой странице нью-йоркской «Пост».

– Как бы мне хотелось написать стоящую книгу. – Джейн складывала вещи в шкаф. – Я отослала уже пять разных рукописей в разные издательства, но мне не спешат отвечать. Наверное, я выбираю слишком избитые, скучные сюжеты.

– Так напиши еще одну книгу для детей, – предложила Миа. – Ведь в прошлый раз ее сразу опубликовали.

– Да. И я заработала несколько центов.

– Тогда возвращайся на работу. Это тоже вариант.

– Да, вариант. Но он мне не улыбается. Наверное, в глубине души мне приятнее думать о себе как о непризнанном авторе. О неоткрытом Достоевском каком-нибудь. К тому же кое-кому здорово не понравится коротать дни в одиночестве.

Не понравится, как пить дать!

– У меня идея. Мой преподаватель по литературе всегда говорит, что писать надо о том, что знаешь. Почему бы тебе не написать книгу про собаку? Про Майлса, а?

Я не понимал, о чем речь, и это было обидно, ведь говорили обо мне.

– Про Майлса, говоришь? – Джейн задумчиво посмотрела на меня. – Да уж, он постоянно подкидывает материал для такой книги…

Я заранее напрягся. Ясное дело, речь обо мне. Но что я успел натворить?

– Знаешь, – продолжала моя хозяйка, – это неплохая мысль. Но про домашних животных издаются тысячи книг. Такая конкуренция!

– Но не такая большая, как в романистике, мама! О животных надо писать не голые факты, типа воспитания и сведений о болезнях. О них надо писать с любовью.

У Джейн загорелись глаза.

– Например, так: жизнь семейной пары глазами их пса, да? Типа рассказ от первого лица, только с точки зрения собаки.

– Звучит очень знакомо.

– Да, только в книге можно написать, что влюбленные жили долго и счастливо, никогда не ссорились и умерли в один день.

Джейн и я проторчали в квартире Мии до позднего вечера.

– Может, все-таки пойдем куда-нибудь поесть?

– Мам, я же сказала, что не могу. Я жду Клер.

– Но потом ужинать будет поздно!

– Хватит, мам.

– Хочешь, мы с Майлсом останемся на ночь?

– Я же сказала, скоро придет Клер. И потом я лишь одну ночь проведу одна, а утром приедет Марисса. К тому же тебя увидит Сантос. Он будет зол.

– Это так страшно?

Да уж, чего бояться этого толстяка?

– Ма-ам…

– Ну ладно, ладно. Тогда мы пойдем.

– Спасибо, что помогла с переездом.

– Эй, я же твоя мать. Это часть моей работы, – улыбнулась Джейн.

– Только не забывай о моих правилах, ладно? Никаких неожиданных визитов, никаких звонков каждые пять минут, никаких посылок с домашними пирогами. Ну, пироги можно, но только если я сама попрошу.

– Хорошо. И не забывай убирать еду в холодильник. И купи себе стикеры для напоминаний.

– Мама!

– Прости. Мне трудно смириться. Но я стараюсь, ты же видишь.

У двери мать и дочь долго обнимались.

– Ладно, пока. – Лицо Мии смягчилось. – Спокойной ночи, мамуля.

– Мамуля? Ты не называла меня так с начальной школы!

– Случайно соскочило с языка. Прости.

Глаза Джейн подозрительно заблестели, хотя на губах была улыбка.

– Не извиняйся. Можешь звать меня мамулей когда захочешь.