Подари мне жизнь - Эдуард Резник

— Почему же его не запретят?

— У Мамлюкова большие связи и в Минздраве, и в Госдуме. Пока вопрос о методоне открыт, но, боюсь, вскоре он появится на всех аптечных прилавках. Да мы в медицинской академии уже несколько открытых писем подписали — и в газеты, и в Кремль, и в Думу — все без толку! Сильное лобби. Тут крутятся огромные деньги, бешеные, несравнимые даже с оборотом простых наркотиков и торговлей оружия. Кому-то очень хочется заработать миллиарды долларов и посадить всю молодежь России на иглу. Сказано же: не надо воевать со страной, такой, как Россия, достаточно лишь развратить и оглупить ее молодое поколение. Тогда приходи — и забирай все голыми руками.

Константин, выслушав Геннадия Васильевича, даже крякнул от изумления.

— Прямо какой-то заговор! — вырвалось у него.

— Дело тут не в масонах, а в элементарном отсутствии совести, — усмехнулся главврач. — Когда на кону стоят огромные барыши такие, как Мамлюков, и мать родную в землю закопают и спляшут на ней. Хоть «барыню», хоть «гопак», хоть «семь сорок». Что прикажут.

— Хорошо, что вы мне об этом рассказали. Тогда я, конечно же, к Мамлюкову работать не пойду.

Красноперов посмотрел на него очень внимательно и неожиданно произнес:

— Нет, напротив, иди. Даже отлично, что тебе поступило такое предложение. Иди и внедряйся. Ты мне можешь там очень понадобиться. Мне и всей нашей медицине.

— Понимаю, — сказал Костя. — Мне с детства нравился Штирлиц.

Он даже потер руками от удовольствия.

— Только не переусердствуй там, — усмехнулся главврач. — Дело это серьезное и весьма опасное. Мамлюков шуток не любит. А то наделают из тебя таблеток и расфасуют по коробочкам. Держи связь со мной и самостоятельных действий не предпринимай. Тебе предстоит очень трудная работа — среди стаи волков казаться таким же волком. А ты парень честный, это у тебя на морде написано. Извини, на лице. Я тут огрубел несколько. Представляешь, поставщик «утки» прислал, а они с дырками, срать нельзя! Наверное, такой же мамлюков, только масштабом помельче! Передушил бы их всех, гадов!

Он взглянул на заявление и отодвинул его.

— Подписывать пока не буду. Я тебя в бессрочный отпуск отправлю. Считай, что выполняешь особое спецзадание на благо Родины.

— Есть, мон дженераль! — козырнул Костя и встал.

— Вольно! — махнул рукой Геннадий Васильевич. — А теперь ступай, мне с этими чертовыми «утками» разбираться надо.

Константин гнался за Митей по больничному дворику и кричал:

— Я тебе покажу джек-пот! Я тебе засуну кое-куда двести сорок два миллиона!

Наконец он догнал приятеля и повалил его на траву. Митя запросил пощады. Костя тоже упал навзничь и раскинул руки. Он смотрел в светлое ясное небо, по которому плыли маленькие курчавые тучки, похожие на заблудившихся в бесконечной высоте барашков. «Вот и я также заблудился, — думал Костя, — только здесь, на земле… Что теперь делать? Впереди — полная неопределенность, Антошка, Ольга, Рита… Институт, Израиль, Россия, Мамлюков этот. Совесть, честь, деньги, баксы, любовь, жизнь, смерть… Все смешалось, как в том дурацком доме Облонских, и до сих пор никак не размешается!»

— Знаешь, Митя, — произнес он. — Ты мой настоящий друг. Поэтому я тебе открою одну страшную тайну.

— Какую? — спросил тот, доставая тут же блокнотик и карандаш.

— Запиши, запиши, — улыбнулся Костя. — В романе пригодится. Жизнь, Митя, прекрасна и удивительна, потому что в ней есть место подвигам и приключениям. Но даже если бы в ней и не было места ни тому, ни другому, она все равно бы оставалась прекрасней и удивительней смерти.

Он пружинисто поднялся и пошел к воротам.

— Куда ты теперь? — крикнул ему вслед Митя.

— К одному старому приятелю на радиостудию! — отозвался Константин. И добавил: — Надеюсь, он меня еще помнит и на этот раз бить по морде не станет.