Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт - Галина Куликова

Ярко-розовый кончик носа – вот и все, что свидетельствовало о недавнем приступе отчаянья.

– Это такая густая питательная штука из ягод и фруктов со всякими живыми добавками.

– Насколько живыми? – поинтересовалась она опасливо.

– Я имею в виду не пиявок, – ухмыльнулся Астраханцев. Его бодрило то, что он теперь владел ситуацией. – Туда можно добавлять имбирь, мяту, сок и даже чай. Что вы больше всего любите?

– Имбирь, – призналась она. – А он у вас есть?

– У меня теперь все есть, – радостно ответил Астраханцев и похлопал Любу по плечу. Она явственно вздрогнула и едва не отпрыгнула от него. – Чего это вы напрягаетесь?

– Да нет, просто… Вы же сами говорили, что нужно сначала привыкнуть, узнать друг друга получше…

– Это правда. Но я не сделал ничего особенного. Даже в метро люди каждый день очень близко друг друга узнают. И против своей воли, заметьте! Про-едешь с кем-нибудь пару остановок зубы в зубы и уже все про человека знаешь – какие он сигареты курит, каким дезодорантом поливается… С лету можно диагностировать хронический гайморит или алкогольную зависимость. А вы испугались какого-то невинного похлопывания!

– Ничего подобного, – возразила Люба, и теплая улыбка расцвела на ее губах.

Губы были свежими, как лепестки цветов с длиннющим названием, которые круглогодично цвели у Амалии на подоконнике. Астраханцев постоянно обрывал их и мял в пальцах, не в силах удержаться от искушения еще раз ощутить тончайшую бархатную нежность.

– Нам надо учиться доверять друг другу. – Он вздохнул и разлил коктейль по стаканам. – Садитесь, ладно? Может быть, расскажете что-нибудь о себе? Какое у вас хобби?

Он говорил и чувствовал себя идиотом. Кажется, раньше, когда он не понимал, что происходит, общение шло гораздо лучше. По крайней мере естественней.

– Я собираю красивые пуговицы, – застеснявшись, ответила Люба. – Сама делаю для них альбомы. Знаете, так интересно! Правда, никому особо не покажешь…

– Еще бы. Не всем хочется, оказавшись в гостях, рассматривать пуговицы.

– У меня от бабушки остались старые платья, на них были пуговицы ручной работы. Так все и началось… А вы?

– А я увлекаюсь, хм, литературой. Но это вы уже поняли, правда? Еще люблю слушать рок. Футбола, кстати, для меня не существует. Так что сможете смотреть свои сериалы, даже когда наши играют с Германией.

– Но я не люблю сериалы. Кроме «Место встречи изменить нельзя», разумеется.

– Разумеется. Слушайте, Люба, давайте не будем притворяться.

– Мы и не притворяемся. – Она смотрела на него во все глаза. В клубничных усах, появившихся над верхней губой, искрились крупинки сахара.

– Нет, притворяемся. Мы делаем вид, что все идет как надо. Что мы сильные и нам легко справляться с ситуацией. А на самом деле нам обоим не по себе. Потому что непонятно, что из всего этого получится.

– Вы чувствуете себя уязвимым? – с любопытством спросила Люба. – А выглядите так, как будто только и делаете, что охмуряете женщин.

– Ничего себе, комплимент, – присвистнул Астраханцев. – Если я и охмуряю женщин, то только с добрыми намерениями.

– Вот! Вы даже разговариваете совсем не так, как человек, привыкший быть один.

– А я бравирую, – поспешно ответил он. – Мой любимый актер – Билли Кристалл, а его герои всегда больше разговаривают, чем действуют. Понимаете, это своего рода защитная реакция. На самом деле я ужасно волнуюсь. У меня даже пупырышки выскочили от волнения. Хотите посмотреть?

– Не хочу, – покачала головой Люба. – Я вам и так верю. И что же вы предлагаете делать для того, чтобы развеять опасения?

– Поиграть в игру. Капельку рискованную. Мы должны понять, нет ли у нас друг к другу физического отвращения.

– В «бутылочку», что ли? – спросила Люба с подозрением. – Лучше уж сразу поцеловаться, и дело с концом.

– А вы, оказывается, храбрая, – похвалил ее Астраханцев и неожиданно понял, что от нервного напряжения у него скрутило живот.

Это никуда не годилось. Более того, это было нелепо. Чтобы он так разволновался из-за невинного поцелуя?! Следовало срочно что-то придумать.

Придумка оказалась банальной до гениальности.

– Чтобы вы не тряслись, – покровительственно заявил Астраханцев, – предлагаю выпить чего-нибудь покрепче, чем клубничный коктейль, а потом уже приступать к эксперименту. Что вы обычно пьете?

Обычно Люба пила белое сухое вино, но в данном случае оно вряд ли помогло бы. От вина у нее только чуточку кружилась голова. Легкого головокружения будет явно недостаточно для того, чтобы поцеловаться с профессором, имея в виду, что проделывать этот фокус придется и впредь, может быть, даже в качестве его законной супруги.

– Водку, – сказала она, памятуя, что ее друг Федор Девушкин очень рекомендовал именно водку, чтобы с утра похмелья не было. – А вы?

– Водка подойдет, – ответил Астраханцев и добыл из холодильника запечатанную бутылку. – Есть у меня хороший продукт, чистый, почти что родниковая вода.

– А на вас как водка действует? – осторожно спросила Люба и покраснела.

– Водка на меня действует хорошо, – заверил ее Астраханцев. – Мы же понемногу выпьем, чтобы вам целоваться было комфортней.

– Только мне? А вам самому разве не нужно выпить для храбрости? – От Любиного прямого взгляда его пробрало так, словно он уже махнул как минимум стаканчик самогона.

Вспомнив, что он теперь – Грушин, у которого, судя по всему, как-то не очень ладится с женщинами, Астраханцев поспешно сказал:

– Еще как нужно. У меня огромные проблемы… с контактами. Мне нужно долго-долго узнавать человека, чтобы перестать дичиться.

Он до краев наполнил две рюмки и посмотрел на дело рук своих с удовольствием.

– Почему же вы тогда не выбрали себе какую-нибудь соседку или сослуживицу, к которой давно привыкли? Наверняка есть такая, что многие годы находилась совсем рядом. Либо на рабочем месте, либо в соседней квартире…

– Они все выходят замуж раньше, чем я успеваю сосредоточиться, – с лету сочинил Астраханцев. – Ну что? Тронулись?

Он встал на ноги, поднял рюмку повыше и двинул ее в направлении Любы, чтобы чокнуться.

– За то, чтобы у нас все получилось, – застенчиво сказала она, дотронувшись своей рюмкой до его.

Она тоже поднялась и смотрела на него снизу вверх со смешным воробьиным задором.

– Только чтобы залпом и до дна, – наставительно сказал зачинщик пьянки. – Вот хлебушком с колбаской потом закусите.

Он придвинул к ней тарелку с вышеозначенными продуктами и, словно для примера, слопал кусок колбасы. Нервно прожевал и проглотил, не сводя глаз с Любы. Она закрыла глаза и маленькими глотками выпила водку, в самом конце сильно запрокинув голову.