Соблазнить холостяка, или Нежный фрукт - Галина Куликова

– Нет, стойте, не уговаривайте меня. Я не собираюсь от вас сбегать…

– Точно не собираетесь? – спросил он, часто и коротко дыша. Глаза его сузились и яростно сверкали.

– Точно. Я останусь, и мы еще раз все обговорим.

Астраханцев зажмурился. Нет, он совершенно точно ей до лампочки. Она к нему ничего не испытывает. Бред какой-то. Еще полчаса назад он испытывал невероятный подъем. Ему казалось, что он контролирует ситуацию, что все получится так, как он спланировал. И что Любу ему удастся покорить на счет «раз»! Выходит, ошибся. Если женщина влюблена, она смотрит не так.

– Пойдемте гулять, – неожиданно для самого себя предложил он. Фразы выходили круглые и простые. – Если хотите, станем просто друзьями. Не обязательно же нам жениться, в конце концов.

Он постарался стряхнуть с себя наваждение.

– Правда? – спросила она, утерев нос рукой, как делаю дети, когда им обещают что-то интересное.

– Конечно, правда. Поживете у меня просто как друг, отдохнете, наберетесь сил и мужества. А потом вернетесь в свой Орехов.

Он сказал и тут же подумал, что Орехов находится совсем недалеко, и это отчего-то его утешило. Словно короткое расстояние могло сблизить их само по себе.

– Дима, вы такой хороший, – сказала она, и в глазах ее появился живой блеск, какой-то новый, освобожденный.

«Она освободилась от обещания выйти замуж, – понял Астраханцев. – Теперь она раскована и по-настоящему пьяна именно этой свободой». Он подумал, что прогуляться будет совсем неплохо. На улице поднялся ветер, словно чувствуя, как он нужен сейчас, и понесся вдоль домов, похлопывая ладонями по оконным стеклам.

Они быстро и бурно собрались и вышли на улицу. Люба взяла своего спутника под руку. Астраханцев испытывал такое блаженство, водя ее по бульварам, завлекая в кафе и магазины, читая ей стихи и рассказывая о ничего не значащих пустяках, что сам диву давался. Ну и пусть она его не любит! Зато ему с ней хорошо, и этот день он потом наверняка будет еще долго вспоминать.

Он купил ей шарф, потому что к вечеру стало холодно, а больше потому, что шарф ей понравился – скрывать она ничего не умела, совершенно по-дурацки не умела, его это даже злило: мир не всегда дружелюбен, и как она собирается защищаться? Потом он вдруг вспомнил, что ей не двадцать лет, хотя выглядела она, по его мнению, невероятно молодо.

Когда стемнело и Люба стала жаловаться на зверскую усталость, он повел ее в ресторан и накормил так, что потом тащил домой почти что волоком. Снимая с нее в прихожей пиджак и глядя в ее слипающиеся глаза, он раздувался от самодовольства, потому что ему все-таки удалось взять контроль над ситуацией и сбить с Любы то жуткое дневное отчаянье. Она будет спать ночью как убитая, это точно.

Он расстелил для нее диван и положил одну подушку на самую середину. Люба пробормотала слова благодарности и закрыла за ним дверь на ключ. Замок сухо щелкнул, возвращая Астраханцева к реальности. Он ушел к себе в кабинет и стал бродить туда-сюда, прокручивая в голове весь сегодняшний день – фантасмагорический! Когда в квартире что-то шуршало или тихонько стукало, он вскидывался, отчаянно прислушиваясь. Вдруг Люба уже собрала свои вещи и крадется к выходу? Вдруг он все же упустит ее?

В конце концов, не в силах справиться с гложущим беспокойством, он взял плед, свернул его в несколько раз и устроился на полу в коридоре, прислонившись спиной к двери. И почти сразу же уснул, время от времени просыпаясь, выпрыгивая из одного сновидения и тотчас погружаясь в другое.

Солнце поднялось уже высоко, когда Люба проснулась, надела халат, сунула ноги в тапки и повесила на плечо полотенце, намереваясь отправиться в ванну. Астраханцев свалился ей под ноги, когда она внезапно распахнула дверь. Люба ахнула и отпрыгнула в сторону. Он немного полежал на спине, глядя на нее снизу вверх туманными глазами, потом улыбнулся и сказал:

– Вы лохматая, как ведьма.