Принцессам зеркала не врут - Татьяна Тронина

Во-вторых, этого самого Толяна вели в наручниках к милицейскому «газику» – следовательно, увиденное не могло не радовать.

– Это наговор! – громко протестовал Толян, впрочем, не особенно усердно – у ведущих его людей в форме были серьезные лица, и спорить с такими людьми было небезопасно для здоровья. – Я ни в чем не виноват! На меня прошлой ночью напала банда хулиганов, связали, бросили в безлюдном месте. Я сам жертва! Требую адвоката!

– Будет тебе адвокат, – хмуро ответил один из сопровождающих, с лейтенантскими погонами. – Там разберемся.

– Граждане, будьте свидетелями! – Толян, увидев, что вокруг собралась небольшая толпа любопытных, попытался вызвать сочувствие. – Забирают невинного человека…

– Да уж, невинного! – усмехнулся лейтенант.

Один из милиционеров затолкал Толяна в «газик» и захлопнул дверь. Машина фыркнула и сорвалась с места.

– Что случилось-то? – спросила одна старушка. – Кого взяли?

– Говорят, преступника взяли, – сказал мужчина в панаме. – Вроде бы серийный маньяк-убийца. Сейчас этих маньяков – пруд пруди.

– Ну уж, вы скажете, – решила поспорить женщина с авоськой. – Это злостный неплательщик алиментов, Агабеков – я про него передачу смотрела, запомнила. У, подлая морда, теперь от суда не отвертишься! По всему Татарстану его искали, а он вон куда, в Москву подался.

– Какой Агабеков, какой маньяк! – возмутился старичок с толстой связкой газет. – Вы что, не в курсе? Это глава подпольного алкогольного концерна. Они фальшивый коньяк из грузинского чая делали, на техническом спирте. Столько людей потравилось!

Оля не стала слушать этот спор и пошла к дому, в котором жил Никита. «Это хорошо, что Толяна взяли, – подумала она. – Не знаю, какими преступлениями он еще знаменит, но одно точно – он плохой человек. Только что же будет с Борькой? Если Борька действительно с ним связан, хотя бы и случайно, то…» Дальше она не стала додумывать, потому что ей от души было жаль Борю Фещенко.

Она поднялась на второй этаж и позвонила в сорок третью квартиру. Открыла ей мама Никиты.

– А, это ты, деточка? – ласково улыбнулась она. – Я тебя запомнила – ты вчера вечером к нам заходила, с друзьями. Никита, это к тебе! – громко крикнула она в сторону и продолжила, добродушно улыбаясь: – Вы вчера, поди, папки нашего испугались? Подумали, строгий какой, да? Но это не так, папа Коля добрый, он мухи не обидит! Просто он за Никиту переживает, все боится, что тот или в нехорошую компанию попадет, или наркотиками станет баловаться, или, не дай бог, в институт не поступит! А тогда в армию, а в армии, сами знаете, не сахар.

– Мама! – Страдальчески морщась, из своей комнаты вышел Никита. – Мама, ты опять людям голову морочишь! – Увидев Олю, он смутился – в первый момент он не сразу узнал ее. – Феона, ты?

– Феона… Господи, имя-то какое красивое! – восхитилась Никитина мама, уходя в глубь квартиры. – Я вот недавно один сериал мексиканский смотрела, там одну героиню так звали.

Никита вышел на лестничную площадку и захлопнул за собой дверь.

– Давай прогуляемся, – хмурясь, сказал он. – А то она нам покоя не даст, будет со всякой ерундой приставать.

Они спустились вниз, сели во дворе на скамейку.

Несколько минут они молчали, разглядывая друг друга, потом Никита нерешительно произнес:

– Я тебя не узнаю, Феона. Ты как будто изменилась, что ли…

– Разглядел все-таки! – засмеялась Оля. – Что, без макияжа и без прически я выгляжу хуже?

– Нет, – ответил Никита. – Нет. Ты очень красивая. Но какая-то другая, что ли.

– Это правда, – согласилась Оля. – На самом деле я другая. Раньше я играла роль, а теперь хочу быть самой собой. Я самая обыкновенная девчонка, я не собираюсь писать романов, и вообще, вся эта богема – мне до лампочки.

– А кем же ты собираешься стать? – спросил недоверчиво тот, сильно озадаченный этим заявлением.

– Да какая разница! Актрисой, может быть. Ведь у меня это получается, да? Впрочем, не важно. И зовут меня не Феоной.

– Ты – не Феона?! – с изумлением переспросил Никита. – Да кто же ты?

– У меня очень простое имя. Меня зовут Ольгой. Я – просто Оля.

– Послушай, ты ничего сейчас не придумываешь? – рассердился Никита. – Это свинство – морочить людям голову! Ты думаешь, я не обратил бы на тебя внимание, если бы ты с самого начала не разыграла этот спектакль? И я, надо же, как дурак, попался! Эх, надо было сразу догадаться, что Феона – это не настоящее имя. Поздравляю, из тебя получится неплохая актриса! «Я хочу писать романы, я буду поступать в Литинститут, я такая вся не от мира сего…»

– Просто я угадала, какие девушки тебе нравятся, – вздохнула Оля. – А я ведь угадала, да? Только… только ты не обратил на меня внимания, когда увидел меня вот в таком вот, обычном облике.

– Ты опять придумываешь?

– Нет, правда. Ты сидел вот здесь, на железной ограде, играл на гитаре, а я качалась на качелях. Ты даже не посмотрел в мою сторону! Мимо прошла девушка, очень хорошенькая, настоящая Бритни Спирс – ты едва поздоровался с ней, и я вдруг поняла, какая девушка тебе нужна. И тогда я стала Феоной.

Никита смотрел на Олю с изумлением.

– Я это помню, – произнес он растерянно. – Ну, в смысле, тот день помню. Это было недели три назад! А ту девушку, про которую ты говоришь, зовут Лариской.

– Точно! Ты ей сказал: «Отстань, Лариса!» Не очень вежливо сказал.

– Но тебя-то я не помню!

– Вот именно, такая она, мужская психология! Я выглядела слишком обыкновенно, поэтому ты даже не посмотрел на меня.

– Не может быть, – пробормотал Никита. – Я же вот смотрю сейчас на тебя, и ты мне очень нравишься. Ты симпатичная и забавная, Оля.

Оля почувствовала, как сердце у нее забилось сильнее, – она ждала этих слов от Никиты, она была счастлива, когда услышала их наконец! Будто тяжелый камень упал у нее с сердца.

– Только… только и ты не такой, каким хочешь казаться, – сказала она вдруг.

– Здрасте! Уж я-то ничего не придумывал про себя!

– Не спорь со мной, – упрямо продолжила Оля. – То есть никаких экзотических имен ты себе не придумывал, и журналистом в горячих точках ты, наверное, действительно хочешь стать.

– А что же я тогда придумал, по-твоему? – скептически спросил Никита.

– Свой образ, – просто ответила Оля. – Что ты тоже не от мира сего, что суетный мир тебе неинтересен, что ты весь такой особенный и демонический.

– Какой? – с изумлением переспросил Никита.

– Демонический, – спокойно повторила Оля. – То есть не как все остальные люди. Я все думала, отчего ты такой, решила, что у тебя есть какая-то тайна, а потом поняла, что никакой тайны нет. Ты просто стесняешься своих родителей.