Эликсир молодости - Барбара Картленд

— Нет… мама… я не ранена… Теперь вы можете пожениться… и жить в замке… и перестать беспокоиться обо всем!

Только тут она вспомнила, что рядом находится маркиз.

Трина обернулась и увидела, что тот стоит у окна и наблюдает за происходящей сценой с нескрываемым интересом.

— Его милость хотел бы знать… правду о том, чем мы занимались, — сказала Трина с легким сарказмом. — Теперь, я думаю, мы можем дать ему очень точное… объяснение… чтобы потом не было никаких претензий.

— Да, мы должны сделать это, — согласилась с ней леди Сузи. — Мне это все, так или иначе, не нравилось с самого начала. Но, дорогая, ты должна прежде всего помыться и переодеться. Ты ужасно выглядишь.

— В этом нет смысла, — отмахнулась Трина. — Мы должны отправиться туда и вытащить сокровища, так что я снова испачкаюсь.

Она с нетерпением посмотрела на герцога, но тот был настолько изумлен ее сообщением, что не мог вымолвить ни слова.

— Чего мы ждем? — воскликнула девушка. — Вы должны пойти и посмотреть на все это богатство!

— Да, чего мы ждем? — наконец произнес герцог, пытаясь говорить спокойно. — Экипаж готов, и кучер до сих пор ждет распоряжений.

— Ну тогда быстрей! Быстрей! — крикнула Трина нетерпеливо. — Я хочу, чтобы вы немедленно отправились посмотреть на все то, что я нашла, если, конечно, мне все это… не привиделось.

Она взяла мать за руку и повела за собой через комнату.

— Конечно, мы хотим туда отправиться, — сказала Сузи, — но…

Тут герцог, как будто уже не в состоянии сдержать волнение, воскликнул:

— Мы все сейчас же едем! Чего мы ждем? Если это правда, то это самое невероятное происшествие, которое когда-либо со мной случалось!

— Сейчас вы убедитесь в этом своими глазами, милорд! — объявила Трина.

Они уже дошли до холла, когда возбужденная леди Сузи сказала:

— Моя шляпка… Я не могу выйти с непокрытой головой!

— Какое это имеет значение, мама? — в нетерпении бросила Трина. — И потом, если ты собираешься добраться до сокровищ, то испачкаешься точно так же, как и я.

— Мы отправимся все вместе, — твердо сказал герцог.

Когда они вчетвером разместились в экипаже и двинулись к большому замку, все почему-то смолкли. Даже оживление Трины несколько спало. Леди Сузи заметила, что во время короткой поездки маркиз внимательно смотрел в лицо ее дочери. Она снова подумала, что та выглядит просто ужасно.

Сузи вынула кружевной платочек и наклонилась к дочери, чтобы вытереть грязь с ее лица, как будто Трина была еще ребенком.

Девушка протянула руку за платком, чтобы вытереться самой, но леди Сузи остановила ее:

— Нет! Не дотрагивайся ни до чего! Ты могла бы хоть на минутку задержаться, чтобы вымыть руки! Трина рассмеялась.

— О, мама, какое имеет значение, грязны мои руки или нет? Лучше подумай о том, какое значение именно для тебя имеет все происходящее сейчас. А руки… руки я смогу вымыть и позже.

Леди Сузи, однако, продолжала стирать грязь с ее лица, но, поняв тщетность своих усилий, отдала платок Трине.

— Наверное, этот будет получше, — предположил маркиз, вынимая большой клетчатый платок из своего кармана.

Трина улыбнулась ему.

— Я пыталась найти потайной ход, по которому смогла бы спастись от вас!

— Я предполагал, что там может быть нечто подобное, когда узнал, что этих тайных ходов так много в замке, — ответил он. — Но я думал, что именно в нашем случае это маловероятно, поскольку темница расположена ниже уровня земли.

— Кто рассказал вам о потайных ходах? — спросил Жан де Жирон.

— Слуги ни о чем другом, кроме этого, и не говорили с тех пор, как мы сюда приехали, — усмехнулся маркиз. — Кроме того, я многое прочитал о вашем эксцентричном предке после того, как согласился арендовать замок.

Герцог рассмеялся.

— Я и забыл, что вы когда-то с усердием изучали историю.

Маркиз Клайвдон обратился к леди Сузи:

— Теперь я начинаю понимать, почему моя мать ничего не сказала о том, что еще одна прекрасная женщина гостит в малом замке.

Герцог засмеялся снова.

— Я вижу, милорд, что к прочим своим талантам вы вполне можете добавить талант детектива.

— Мне хотелось бы выслушать от вас всю эту историю полностью, — сказал маркиз, — но, конечно, только после того, как мы все увидим клад.

— Да, конечно, это прежде всего, — согласился Жан де Жирон.

Трина подумала, что между двумя мужчинами есть какая-то напряженность. Это перестало ее удивлять, когда она вспомнила, как критично маркиз раньше отзывался о герцоге. Она повторила про себя, что теперь это уже не имеет значения.

Девушка была уверена в том, что из-за своей древности клад будет иметь исключительную ценность, и, наверное, ни Жану, ни какому-нибудь другому будущему герцогу Жиронскому не понадобится больше жениться на обладательнице богатого приданого.

В то же время, когда они добрались до замка и Трина повела их по коридорам, ведущим к подземелью, она слегка волновалась.

А что, если она ошиблась, и клад, хотя и пролежал в тайнике столетия, на самом деле не так уж и ценен, за исключением нескольких предметов, за которые может хорошо заплатить какой-нибудь музей?

Они с маркизом оставили дверь в подземелье открытой. Девушка сбежала вниз по ступеням и бросилась к найденному ею ходу в стене.

— Мы можем залезть туда только по очереди, — сказала она, глядя на де Жирона.

— Я надеюсь, вы позволите мне попасть туда первым? — с улыбкой спросил тот.

— Конечно!

Он снял пальто, положил его на пол и, став на колени, пополз в проход, как это уже делала Трина.

Леди Сузи подняла пальто герцога и держала его в руках.

— Здесь холодно и сыро, да к тому же мрачно, — сказала она. — Как ты сюда попала?

Трина вопросительно посмотрела на маркиза.

— Вы готовы объяснить моей матери, как я очутилась в подземелье?

— Конечно, — ответил тот. — Я закрыл здесь вашу дочь, леди Шерингтон, потому, что она отказывалась сказать мне правду.

— Вы закрыли Трину в подземелье? — с ужасом переспросила Сузи. — Как вы могли поступить так жестоко?

— Не спешите меня в чем-либо обвинять, миледи. Многое стало на свои места, когда я увидел вас вместе, но кое-что еще нуждается в объяснении. Разрешите мои сомнения. Сколько же лет вашей дочери — тринадцать или четырнадцать?

До леди Сузи не сразу дошло, что он говорит ей комплимент. С улыбкой она сказала:

— Трине восемнадцать. Но вы мне так и не объяснили, милорд, почему вы были так жестоки по отношению к ней.