Не могу уйти - Мэхелия Айзекс

– Объяснить буквально или сама догадаешься? После развода с женой я поклялся никогда больше всерьез не связывать свою жизнь с женщинами. Конечно, они у меня были. Мне доставлял удовольствие сам секс и долгое время представлялось – этого вполне достаточно. Пока однажды... не проснулось сердце. – Чарльз осторожно поднялся, сделал шаг в сторону Даниэллы. Боль тут же сковала его, заставив схватиться за спинку шезлонга. – Ты застигла меня врасплох, смутив душу. Постарайся понять то, что я сейчас говорю. С тобой... и постель оказалась совершенно другой...

– Потому что я была девственницей? – тихо спросила она.

Меррей раздраженно взглянул на нее.

– Тебе обязательно напоминать о такой подробности?.. Мало того, что ты вверх дном перевернула мою жизнь, хочешь еще потуже завинтить гайки?

– Нет же, нет, ты не понимаешь!

– Я все понимаю, – устало вздохнул Чарльз. – Зачем ты явилась? Ты и так послана мне судьбой в наказание... Ах как благородно, Даниэлла Гифорд приехала выразить свое соболезнование! И чего же ты ждешь – слов благодарности? Хорошо, спасибо за визит!

Даниэлла поняла: она никогда не простит себе, если сейчас уйдет.

– Я хочу знать одно... – Она облизала пересохшие от волнения губы. – То, что ты сказал мне однажды, это правда?

– Что именно и когда?

– В тот вечер, в твоем доме. Ты сказал, будто... любишь меня. Так это... правда... или нет?

– Тебе мало видеть у своих ног поверженного, желаешь еще и придавить каблуком?

– Чарли!

Губы Меррея дрогнули, глаза потемнели.

– Я люблю тебя. Разве не об этом я толкую последние пятнадцать минут?..

Горячие слезы покатились у нее по щекам.

– Боже мой, какие же мы оба дураки!

– Дани, – хрипло произнес он.

В тот же миг она метнулась к нему, прижалась к груди, в ноздри сразу ударил запах лекарств. Сообразив, что причиняет Чарльзу боль, Даниэлла попыталась отстраниться, но тот крепко сжимал ее в своих объятиях.

– Любимый мой, я каждый день умирала от тоски... Мне не для чего и не для кого стало жить... все потеряло смысл...

Секунда убегала за секундой, а они все стояли, обнявшись, и целовались со страстностью, похожей на отчаяние. Изголодавшиеся друг по другу, переполненные до краев желанием, лихорадочно возбужденные. Чарльз тихонько застонал.

– Тебе больно? – испуганно спросила она.

– Да при чем тут это? Я так хочу тебя, что готов заняться любовью прямо на пыльном полу. Лучше бы мы сейчас были в моем доме, а не здесь. Когда ты убежала оттуда, он стал мне отвратителен, я не мог там жить...

– Ты сумасшедший!

– Правильно. Я схожу с ума по тебе и, по – моему, уже заметно поглупел.

Даниэлла рассмеялась.

– Вот-вот, самый большой глупостью будет, если ты не распорядишься, чтобы Гленн готовил нам к отъезду машину.

– Да он будет просто счастлив! Подозреваю, именно Гленн надоумил мать съездить к тебе.

– Хорошо, что она послушалась его совета, а я своего сердца...

– Клянусь, Дани, – тихо произнес Меррей, – ты никогда не пожалеешь об этом!

Даниэлла проснулась в полной темноте и несколько секунд не могла понять, где находится, но в следующее мгновение все вспомнила, и ее охватило ощущение счастья. За неделю она привыкла к тому, что их головы рядом лежат на подушке, что слышит дыхание Чарли у себя под ухом, чувствует тяжесть его руки, даже во сне прижимающей ее к своему телу.

Ее мучило лишь одно. Она не открыла ему той тайны, о которой он сам еще не мог догадаться.

Проведя ладонью по животу, Даниэлла убедилась, – внешне никаких признаков. Но это пока, а через некоторое время?..

Чарльз застал Даниэллу врасплох, накрыв ее руку своей.

– Исследуешь, все ли твои прелести на месте? Я тоже хочу этим заняться... Да ну, не противься же, Дани, не жадничай, пожалуйста.

– При чем тут моя жадность? Это ты слишком бурно расходуешь свои силы, хотя еще не совсем поправился.

– Дурочка, для такого дела у меня сил хватит.

Не раздумывая, он навалился на нее и снова страсть обуяла их обоих. Они уже не нуждались в предварительных любовных играх, подогревавших и разогревавших в телах огонь. Он и без того пылал в них...

– Замечательно, – тихо произнес Чарли, когда в изнеможении они застыли на смятых простынях. – Как ты думаешь, который уже час?

– Еще рано, подремли.

– Мне кажется, я проголодался.

– Ты вообще плохо ешь. Гленн вечером принес в кабинет полный поднос, а ты даже не притронулся. Тебе нельзя так много работать, тем более забывать про еду, чтобы жизненный тонус не опускался.

– Чтобы что не опускалось? – расхохотался Чарльз. – Дани, потрогай кое-какое место, и ты перестанешь сомневаться насчет отличного тонуса. Ну же, смелее, и начнем все сначала. Я не шучу.

Ей тоже было не до шуток. Опять не сумела выбрать момент и сказать правду. Он имеет право знать все, другое дело, как , к неожиданному известию отнесется. Несмотря на протесты Чарльза, она поднялась и накинула кимоно.

– Тебе идет, но без халата ты куда лучше. Не желаешь ли вернуться в постель?

– Но ведь ты голоден. Спускайся на кухню, чем-нибудь накормлю, – ответила Даниэлла.

– Вообще-то я люблю утром попить кофейку в постели. Обещай, что будешь иногда меня баловать, когда мы поженимся!

– Ты же дал зарок больше не жениться, Чарльз.

– Я не могу рисковать, – ответил тот, натягивая пижаму. – Вдруг ты снова сбежишь?

Губы Даниэллы задрожали, из глаз покатились слезы.

– Да что с тобой? – бросился к ней Чарльз. – Почему ты плачешь? Ведь ты не могла не знать, что однажды, как говорится, в один прекрасный день Чарльз Меррей станет твоим мужем? Я, между прочим, нам и кольца уже приглядел. Мне простенькое, а тебе замечательное!

Даниэлла разрыдалась.

– Ничего не понимаю. Ты не хочешь нашей свадьбы?

– Хочу, – воскликнула она. – Но мне нужно кое-что сказать тебе...

Меррей хмуро сдвинул брови.

– Надеюсь, ты не замужем?– шутливо поинтересовался он.

– Нет. Я... беременна. Чарльз стиснул ей плечи.

– Что?

– Ты слышал, больше мне добавить нечего, – произнесла Даниэлла, не поднимая глаз.

– И как давно ты обнаружила это? Я потому спрашиваю, что однажды ты уже выкинула фокус насчет своей беременности.

– Я помню... Но это не был фокус. Уже тогда случилась задержка... Правда, я думала – все наладится.

– Ну да... рассосется, – усмехнулся он. – И что я должен, по-твоему, теперь сделать, сознавая, конечно, всю ответственность и тому подобное?..